Крымское Эхо (kr_eho) wrote,
Крымское Эхо
kr_eho

О подлом* Тарасе замолвите слово...или медаль с оборотной стороны

Евгений ПОПОВ

«Для чего скромничать? Пушкин первый,
Лермонтов второй, а я, Величков, — третий.
За неумеющего читать г.Величкова прочтут его друзья».

Так в придуманном объявлении высмеивал
возвеличивание недостойных А.П. Чехов

Духовным отцом украинства признан небезызвестный в пределах Юго-Западной Руси «национальный литературный гений», или, проще, посредственный хуторской поэт и рисовальщик Тaрас Шевченко, титулуемый щирыми и свидомыми Великим Кобзарём. Этот самый Кобзарь для щирых укров фигура не просто культовая — это идеологическая национальная аксиома, запретный для какой-либо критики идол.




Прошлые и нынешние свидомиты старательно возводили и возводят ему памятники и поклоняются, как святому мученику за украинскую идею. Правда, живой Шевченко соотносится с мифическим Кобзарем примерно так же, как вся идеология украинства с реальностью. Лавровый венок «величайшего и гениальнейшего», «достигшаго высочайшего уровня образованности, вкуса, знания и понимания истории и философии», они мудро навесили на Кобзаря уже после смерти.

Я не буду высказывать свое мнение об этом столпе нации, чтобы мне не стали выдвигать претензии о предвзятости, процитирую старых укрофилов: «...полупьяная муза Шевченко. Я знаю, что эти слова произведут на моих читателей неблагоприятное для автора впечатление, и спешу заявить, что для историка слово правды должно быть дороже благосклонности читателей... Как необходимы были в свое время похвалы, так необходимо теперь показать медаль с оборотной стороны». П.А.Кулиш
"Вы, сударь, глупости делаете — носитесь с этим Шевченко, как не ведомо с кем, а тем временем это просто средний поэт, которого незаслуженно пытаются посадить на пьедестал мирового гения.»
И.Я.Франко.

«Разве это не Шевченко — этот, возможно, неплохой поэт и на удивление малокультурный и безвольный человек, разве это не он научил нас ругать пана, как говорится, за глаза и пить с ним водку и холуйствовать перед ним? Именно этот иконописный «батько Тарас и задержал культурное развитие нашей нации». М.Хвылевый.

Даже, когда-то в юности, близкий друг Тараса, впоследствии выдающийся русский ученый Михаил Александрович Максимович позже считал ненужным вообще составление какого-либо жизнеописания Шевченко. Максимович указывал, что в жизни этого поэта и художника было «столько грязного и безнравственного, что изображение этой стороны затмит все хорошее».

К замечанию Михаила Александровича не прислушались. И напрасно! С ученым трудно не согласиться. Вообще, чем больше изучаешь историю национального предательства в Малороссии, тем больше начинаешь убеждаться, что, стоит человеку стать на путь украинства, как он неминуемо превращается в наглую, тупую и злобную русофобскую свинью.

Верно и обратное – подлецов неудержимо тянет в украинство, как мух на экстременты в общественный сортир; собственно, украинство и было создано врагами России для удобства перехода из нормального национального состояния в свинское. Украинство всё базируется на одной очень простой и понятной любому, даже олигофрену, идее — кругом враги Нэньки, хотя, надо признать, в отличие от его последышей, набор врагов у Кобзаря в течение всей жизни был несколько менее разнообразный:

Погибнеш, згинеш, Україно,
Не стане знаку на землі.
А ти пишалася колись
В добрі і розкоші! Вкраїно!
Мій любий краю неповинний!

За що тебе Господь кара,
Карає тяжко? За Богдана,
Та за скаженого Петра,
Та за панів отих поганих

До краю нищить... Покара,
Уб'є незримо і правдиво...
(1859)

Враг в основном один – москаль, хотя не могу отрицать, что и у него есть и другие – это почти все народы вокруг…Но у них есть один плюс, они враги как бы второсортные и всегда более цивилизованные, чем дикие русские. Москаль в одних случаях означает русского солдата, в других – просто русского. Еще в 1838 году в поэме «Катерина» Шевченко создает отталкивающий образ москаля (т.е. русского военного, их он почему-то ненавидел особенно люто еще до того, как ему пришлось поносить солдатскую шинель в ссылке).

В отношении москаля к обманутой девушке и своему сыну никогда нет ничего человеческого. Всякий доверяющий Шевченко должен согласиться: «москаль – це така гидота, що викликає лише огиду». Самое любопытное, что сама поэма посвящена москалю Василию Андреевичу Жуковскому, который принял участие в выкупе вместе с членами императорской семьи у польского помещика Энгельгардта крепостного хлопа Шевченко. К тому же и сам Жуковский был внебрачным сыном русского офицера и пленной турчанки. И странно даже: на произвол судьбы отцом брошен не был, выучился, стал знаменитым поэтом и воспитателем детей российского императора. Так что и москаль, вроде бы, тоже бывает разный.

Но только не для автора « Кобзаря». У него это всегда – чудовище. От первых попыток шкрябать пером по бумаге и до последних строк. В конце жизни он еще раз обратился к теме связи украинки с москалем:

Титарівна-Немирівна
Гаптує хустину.
Та колише московщеня,
Малую дитину.
Титарівна-Немирівна
Людьми гордувала...
А москаля-пройдисвіта
Нищечком вітала!
Титарівна-Немирівна...
Почесного роду...
Виглядає пройдисвіта,
Москаля з походу.
(1860)

«Московщеня» – это, конечно, «московське щеня», а «люди» уж понятно – не русские.

В 1839 году Шевченко пишет брату:

... Москалі чужі люди,
Тяжко з ними жити
Немає з ким поплакати,
Ні поговорити.


В 1840 просит брата не писать ему по-русски: «щоб я хоч з твоїм письмом побалакав на чужій стороні язиком людським» … оказывается, русский язык – это нечто нелюдское…

До конца жизни Тарас Григорьевич писал страшно безграмотно. Вот выдержки из одного его письма, отправленного брату: «Брате микито треба бъ тебе полаять та я не сырдытый. Не хай буде так як робиця.... По цилуй старого дида ивана за мене, и поклонысь всій ридни нашій яка есть... Скажи иванови Федёрци не хай винъ до мене напише письмо окроме. — та тилько не по московскому а то и читать не буду — Кланяйся ему. Оставайся здорова — Твій брат тарасъ Шевченко». У меня сложилось такое мнение из этих цидулек: по-русски пишет плохо, потому и требует писать на окраинном наречии, ведь там правильно всё то, что выдаёт безграмотность авторов на литературном языке, вряд ли его визави были более обучены письму.

А в 1842 – земляку: «Переписав оце свою "Слепую" та й плачу над нею: який мене чорт спіткав і за який гріх, що я оце сповідаюся кацапам черствим кацапським словом. Лихо, брато-отамане, ей-богу, лихо!... Ми пропадаємо в оцьому проклятому Петері, щоб він замерз навіки.»

«Сновигаю по оцьому чортовому болоті та згадую нашу Україну... Спіткали мене прокляті кацапи так, що не знаю, як і випручаться».
(1843)

Москалики, що заздріли,
То все очухрали.
Могили вже розривають
Та грошей шукають.
(1845)

Почему же сын крестьянина-холопа стал ярым русофобом? кто воспитал в нем это? Шевченко вообще-то не получил никакого систематического школьного образования, в чем он и сам в порывах самобичевания под следствием признавался, потому что ему как крепостному вроде бы не полагалось учиться. В действительности же, по доброте пана Энгельгардта ему удалось пройти кое-какое обучение читать и писать, хотя надо признаться, довольно безграмотно, судя по вышенаписанным письмам родне и по подлинникам других его рукописаний, у дьячка Богорского, где по старинному бурсацкому обычаю каждую субботу перед роспуском по домам учеников секли розгами (просто так, «для науки»).

Ведал телесными наказаниями самый старший из школяров, так называемый «консул». Естественно, процедура «порки впрок – для науки» не доставляла ученикам особого удовольствия, но когда в «консулы» вышел Шевченко, для многих из них наступила настоящая каторга. Тарас неумолимо требовал от младших одноклассников подношений. Приносивших ему из дому достаточное количество гостинцев он почти не трогал. Тех же, кто по бедности принести ничего не мог или приносил мало, сёк нещадно, стараясь во время экзекуции причинить им как можно более сильную боль.

Думается, выяснить подлинную подлую натуру Кобзаря эти порки помогают лучше, чем его стихотворное «сострадание» беднякам, тем более что уже в зрелом возрасте он вспоминал о своем «консульстве» с удовольствием, без тени раскаяния, всего лишь как о забавном эпизоде из прошлого.

После так называемой школы юный Шевченко поступил в Лысянке в ученики к иконописцу-дьякону; однако, он скоро ушел от этого дьякона в село Тарасовку к дьячку-живописцу, славившемуся в окрестностях; но и этот живописец не признал в мальчике никаких способностей, и Шевченко должен был вернуться на родину в c. Кирилловку.

Здесь ввиду полной никчемности к любому труду Шевченко отправили пастухом общественного стада, но будущий «украинский гений» оказался совершенно неспособным даже к такому занятию. Та же неспособность сделали его малопригодным и для земледельческих работ. В конце концов, он оказался мальчиком-«погонычем» у священника с. Кирилловки, Григория Кошицы. Здесь мальчик тоже оказался неспособным и ленивым.

От Кошицы, у которого пробыл недолго, Шевченко ушел и опять попытался поступить в учение к живописцу в село Хлипновку. Этот живописец признал в Шевченко способности рисовальщика, но отказался принять его без письменного разрешения помещика. Отправившись за этим разрешением к управляющему имением, Шевченко в качестве бойкого мальчика обратил на себя внимание управляющего; последний оценил по своему шустрого подростка, и Шевченко был взят в дворовые мальчики, то бишь сказать проще, на побегушки у господ, но вскоре его за усердие делают учеником повара.

Увы и увы, на столь хлебном поприще он не смог проявить дарований в изучении поварского искусства, и, в конце концов, управляющий Дмитренко отослал его к сыну владельца, Павлу Энгельгардту, в «штат» которого он предназначался, с аттестацией, что Шевченко способен к рисованию, и с предложением сделать его «комнатным живописцем».

Молодой Энгельгардт назначил Шевченко «казачком», проще говоря, комнатным лакеем — и будущему «кобзарю» приходилось целые дни проводить в передней, в ожидании приказания подать стакан воды или набить трубку.

Благодаря этому будущая краса и гордость украинской литературы Шевченко был обязан своей хозяйке баронессе Софии Энгельгардт некоторыми знаниями. Пани пыталась учить своего казачка говорить по-польски и по-французски. Но основные знания языков Тарас получил от тамошних лакеев. Не случайно позже в Петербурге над ним подсмеивались: «Пан Шевченко бардзо добже мови по-польску, але в его мове завше ест цос хлопского»...

Страсть к рисованию, однако, не покидала Шевченко и в свободное время, которого у него было достаточно много, он срисовывал бывшие в передней картины. Однажды, увлекшись срисовкой портрета атамана Платова, он за этой работой не заметил появления хозяина, который, рассерженный тем, что Шевченко не услышал его появления, отправил его выпороть на конюшню.

Страсть к рисованию не ослабела в Шевченко и после этого случая, и, в конце концов, помещик, убедившись, что из него не выйдет толкового казачка и лакея, решил отдать его в учение к маляру в Варшаве. Маляр через полгода посоветовал отдать его к художнику Лампи, что и было сделано. Польское восстание 1831 года лишило 19-летнего Шевченко возможности оставаться далее в Варшаве, и он, как верный пес, простите, холоп, вернулся к, хотя и не свободной, но сытой жизни, в лакейскую своего пана.

Но здесь он недолго пробыл, ибо владелец Шевченко Энгельгардт вторично послал его учиться рисованию, но уже в Петербург. В северной столице Шевченко познакомился случайно с целым землячеством малороссиян, которые оказали большое влияние на его дальнейшую судьбу. Прежде всех заинтересовался сельским хлопом художник И. М. Сошенко.

Впоследствии он с горечью вспоминал, как испорчена была натура Шевченко и как трудно было бороться с его порочными наклонностями, чтобы хоть как-нибудь воспитать его.

Потом о Шевченко прознал скульптор Мартос. «Навещая Шевченко, он наткнулся в его комнате на лубяной ящик, беспорядочно заваленный листками бумаги с написанными на них стихами Шевченко на наречии его родины, которым сам Шевченко не придавал никакого значения. Мартос забрал листки на просмотр. Стихи написаны были совершенно безграмотно и представляли страшную смесь цинизма, сальности, безвкусия с благоуханием вдохновения, с наивным лиризмом и свежестью деревенского чувства».

Соединение в сельском хлопце проблесков поэтического чувства с талантом рисовальщика привлекло к Шевченко внимание третьего земляка, довольно известного в то время писателя Е. П. Гребенки, и знаменитого художника Карла Брюллова. Через Брюллова Шевченко сделался известным поэту и вместе с тем воспитателю наследника престола В. А. Жуковскому.

«Кобзаря» выкупила, при активном участии Карла Брюллова и Василия Жуковского, из крепостного состояния императрица Александра Федоровна, супруга Николая І. Данное обстоятельство, впрочем, нисколько не помешало Тарасу Григорьевичу сочинить на императрицу гнусный пасквиль (ставший составной частью поэмы «Сон»). Сочинить, скорее, по невежеству и глупости, даже в какой-то мере случайно.

Шатаясь по злачным компаниям, будущий светоч украинства завел разнообразные знакомства. Попадал он и в кружки злоязыких либеральных печериных, где необыкновенной популярностью пользовались сатирические стишки антиправительственной направленности. Дабы позабавить новоявленных приятелей, взялся за такое сочинительство и Шевченко. Намного позднее, оказавшись на Украине, он развлекал подобными виршами своих тамошних знакомых либералов, некоторые из которых (о чем Тарас Григорьевич, вероятно, не знал) состояли в тайном Кирилло-Мефодиевском обществе. Но об этом позже…

Вместе со свободой Шевченко получил право поступить в Академию художеств. Продолжавшие с ним общаться Мартос и Гребенка выбрали из вороха стихов Шевченко те, которые им больше понравились и удовлетворяли хоть какому – то эстетическому чувству, литературно их обработав. Это собрание подправленных стихов Шевченко вышло в свет в 1841 году под заглавием «Чигиринский кобзарь».

Покровители Шевченко закрыли глаза на все его пороки, готовы были все свои дарования подставить под его личность, чтобы только подчеркнуть на его примере весь ужас крепостного права, то есть права одного человека владеть другим. Позднее литературную деятельность Шевченко взял под свое крыло П. А. Кулиш, человек с университетским образованием, не только хорошо образованный, но и талантливый, ведь лучшие произведения Шевченко 1840-х и 1850-х годов были редактированы П. А. Кулишем. По собственному выражению Кулиша, он «дороблював недороблене», то есть отделывал произведения Шевченко так, что они получали вполне приличный литературный вид.

Иногда эта отделка доходила до того, что Кулиш прямо писал за Шевченко. Так, например, случилось со знаменитой автобиографией Шевченко… Если сравнить рукопись Шевченко, изданную факсимиле профессором Эварницким, с печатным текстом автобиографии, то оказывается, что все те благородные мысли и чувства, все те за душу хватающие картинки, которые мы находим в автобиографии и которые создали ей громкую известность, принадлежат перу Кулиша, а не Шевченко».

В 1843 году Шевченко получил звание свободного художника и должность преподавателя рисования в Киевском университете, отправился в Малороссию и здесь пустился в пьянство с пирятинскими «мочемордами» Закревскими, с киевским портным Сенгилом и с другими тогдашними алкашами которых нетрудно найти и тогда и сейчас в пьяной нэньке — Украине.

Еще в конце 1870-х годов на Полтавщине и в Киеве ходили целые легенды о пьяных ночных оргиях с участием Шевченко и о том, как он там для потехи опьяневших и очумевших от пьянства приятелей распевал, задувши свет, циничные («срамные») песни своего сочинения. Преподаванием рисования в Киевском университете он так и не удосужился заняться — то ли времени не нашел, то ли желания не было, то ли возможности не появилось из-за постоянного закладывания за воротник.

Современники вспоминали, что Тарас Григорьевич был весьма пристрастен к выпивке. В Петербурге особенно любил он посещать трактир возле биржи, где обычно гуляли матросы с зарубежных кораблей. Тихий в трезвости, выпив, Шевченко становился неуправляемым: норовил вступить в драку, бранил все и всякого. В компании не раз допивался до бесчувствия.

Знакомый поэта, который в свое время активно помогал вызволить Шевченко из крепостной зависимости, рассказывал о его жизни во время ссылки в Казахстане: «Выхожу я часа в три ночи вдохнуть свежего воздуха. Вдруг слышу пение. И что же, вы думаете, вижу? Четверо несут на плечах дверь, снятую с петлей, на которой лежат два человека, покрытые шинелью, а остальные идут по сторонам и поют: «Святый Боже, Святый крепкий!» — точно хоронят кого. «Что это вы, господа, делаете?» — спрашиваю их. «Да вот гулянка у нас была, отвечают, — на которой двое наших, Тарас да поручик, легли костьми. Так мы их и разносим по домам». Короче, это, наверное, было для «свободного художника» главным увлечением.

Хотя не могу не отметить, еще одно увлечение нашего Тараса было постоянным — это непреодолимая тяга к рисованию порнографических (или, как тогда говорили, «фривольных») картинок. Современные шевченковеды категорически отказываются признавать подобное увлечение «батьки Тараса», в чем сильно расходятся не только с истиной, но и со своими предшественниками на ниве изучения жизни и творчества Кобзаря.

Известный шевченковед начала прошлого века Михаил Новицкий в статье «Шевченко в процессе 1847 г. и его бумаги», опубликованной в 1925 году в журнале «Украина», выходившем тогда под редакцией Михаила Грушевского, указывал, что альбом Тараса Григорьевича «содержит довольно фривольные (не хочу говорить порнографические) рисунки и небольшие срамные стихи народного или собственного сочинения, где воспеваются перепятовские заигрывания Шевченко с девушками».

Наличие «фривольных эскизов в частном альбоме Шевченко» признавал и крупный украинский литературовед Сергей Ефремов. А вот в официальной справке о поэте, подготовленной III Отделением, прямо отмечается, что он «рисовал неблагопристойные картинки», почему ему и было запрещено рисовать. Правда, запреты не помогли. При обыске в 1850 году у Тараса Григорьевича снова были отобраны альбомы, где «на некоторых рисунках изображены неблагопристойные сцены». Ну что тут добавить?

Еще более, скажем… колоритно (хотя это у обычных людей называется самой настоящей подлостью)… характеризует Тараса Григорьевича и история с неудавшейся попыткой выкупа им из крепостного состояния своих близких родственников — братьев и сестер. Тему освобождения родственников поэта современные т.н. « шевченковеды» ограничивают только временными рамками 1859–1860 гг., когда вернувшийся из ссылки Шевченко, взывая к сочувствию петербургского общества, демонстрировал им свои переживания по поводу крепостного положения родни и с помощью видных представителей Петербургского высшего общества добился для них освобождения. Событие это могло, однако, должно было случиться лет на пятнадцать раньше.

Кобзарь объявил о желании выкупить своих родственников еще в 1845 году. Энергично помогать Тарасу взялась симпатизировавшая ему княжна Варвара Репнина, которая, используя свои связи среди местной малороссийской помещичьей верхушки, организовала сбор средств на выкуп, необходимых для воплощения столь благородного намерения в жизнь. Но, получив в распоряжение определенную, довольно приличную, сумму, Шевченко не удержался и пропил деньги, на чем, собственно, вся затея с выкупом и закончилась.

«Жаль очень, что вы так легкомысленно отказались от доброго дела для родных ваших; жаль их, и совестно перед всеми, которых я завлекла в это дело», — писала поэту оскорбленная в своих чувствах княжна. Видно, и самому Тарасу Григорьевичу иногда было неудобно перед родственниками, которых он успел обнадежить близкой свободой. Скорее всего, поэтому, Кобзарь прервал с ними отношения, за тринадцать лет (1846-1858) не передав им никакой весточки о себе, не сделав ни одной попытки узнать что-либо о них, хотя в переписке с адресатами из Малороссии живо интересовался другими, далеко не столь близкими людьми, точнее, просто шапочными знакомыми.

Связь с родственниками восстановилась лишь в 1859 году, во время очередной поездки Шевченко в Малороссию. Кстати сказать, поездка эта могла состояться гораздо раньше, но после увольнения в 1857 году в отставку поэт, только и думающий, если верить его стихам, об Украине, устремился не туда, а в столицу Империи, где покровители обещали (и выполнили!) ему безбедное существование. Но вернёмся к нашим баранам, т.е. к жизни будущего столпа нации…

В 1848 году Шевченко был арестован вместе с членами Киевского Кирилло-Мефодиевском братстве, и хотя, формально, в нем не состоял, в отличие от остальных, был наказан особенно сурово, не, сколько за принадлежность, в чем, собственно, его и не особенно обвиняли, сколько за глумление в стихах над коронованными особами, за богохульство, кощунство и цинизм определен в солдаты и отправлен служить сначала в Оренбург, а затем в Закаспийскую область.

Говорят, Николай І от души смеялся, читая направленные против себя шевченковские строки, и хотя называл поэта дураком, но совсем не был расположен наказывать его. Однако, дойдя до места, где поливалась грязью Императрица, Государь пришел в ярость. «Положим, он имел причины быть мною недовольным и ненавидеть меня, но ее-то за что?» — спрашивал монарх.

Даже Виссарион Белинский, кумир тогдашних российских литераторов, не выступил в его защиту и осудил Кобзаря. «Наводил я справки о Шевченке и убедился окончательно, что вне религии вера есть никуда негодная вещь», — писал «неистовый Виссарион» Павлу Анненкову. «Вы помните, что верующий друг мой говорил мне, что он верит, что Шевченко человек достойный и прекрасный. Вера делает чудеса — творит людей из ослов и дубин, стало быть, она может и из Шевченки сделать, пожалуй, мученика свободы. Но здравый смысл в Шевченке должен видеть осла, дурака и пошлеца, а сверх того, горького пьяницу».


http://kr-eho.info/index.php?name=News&op=article&sid=12529
Subscribe

promo kr_eho october 6, 15:12 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Сергей КЛЁНОВ Кажется, уже все государства вокруг перестали особенно скрывать свою тактику ведения войны и атак на суверенитет силами не очень заметными – хакерами; наемниками, подобранными где-то в темных логовах экстремистов; СМИ, публикующими недостоверную информацию, чтобы…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments