Крымское Эхо (kr_eho) wrote,
Крымское Эхо
kr_eho

Меня расстреливали в Москве, но…

О чем можно говорить мне, отдавшему авиации почти половину сознательной жизни, с человеком по фамилии Самолётов? И ладно бы только фамилия, так ведь этот Самолётов тоже дышит и живет этой авиацией, да еще и космонавтикой! Фильмы снимает, от которых — захлест личных воспоминаний о прошлом своем. Поэтому и разговор наш получился исключительно самолетным, ну и еще немного про космос.

Но последнее — уже после того, как я диктофон выключил и мы начали друг другу рассказывать то, чем интересна была наша жизнь среди самолетов и их создателей, их испытателей. Рассказывали взахлеб. И тот, кто понимает, что такое настоящая авиация, тот поймет и нас.


Но интервью было задумано по иному плану и вот оно — уж какое получилось. Впрочем, какое получилось, судить читателю.

В биографии Алексея Самолётова красной чертой проходит работа военным журналистом. И это не какая-то там аналитика, касающаяся развития Вооруженных Сил, а это работа с камерой в горячих точках, каких, начиная с конца 80-х прошлого века, было более чем достаточно. А потом сугубо мирная работа в Роскосмосе.

— Что, с войной покончили? — задаю я вопрос Алексею.

— Покончил и возврата не предполагаю. Да я ведь и начинал свой трудовой путь не как военный корреспондент. В 89-м попал в крупную аварию, многое в моей жизни тогда изменилось. Я ушел из театра и пришел на телевидение, что было довольно спонтанным решением. Вообще-то я вырос в творческой среде. Меня окружали друзья родителей режиссеры, операторы, актеры, ученики Михаила Рома. Речь мне ставила в театральном училище ученица самого Мейерхольда. И вот когда я учился на втором курсе театрального училища, мне предложили попробовать себя на радио, поскольку уже был определенный опыт артистического участия в различных конкурсах, эпизодических ролях.

Есть такое понятие — ложится голос на пленку или не ложится. И далеко не у каждого может ложиться, даже если этот голос голосов. Это как природа одарила — или нет. И масса актеров не подходила для этого. Из всего набора новосибирских актеров было не более четырех, которые удовлетворяли этому условию. А я сел в студию и абсолютно попал в этот диапазон. И тут я стал самым богатым человеком на курсе: в дополнение к моей стипендии в 37 рублей я стал на радио получать до 18 рублей и в результате имел даже такую возможность, как приехать в училище на такси.

Дома была большая библиотека, я много читал, а в результате хотелось и самому писать, и я писал. Дом был всегда открыт, гости были интересные. Меня окружало добро.

А попал в военную журналистику не потому, что было желание заявить о себе. К тому времени уже гремело в Карабахе, события в Грузии, а в Таджикистане началась гражданская война. И когда я уже после ГКЧП работал на российском телевидении в качестве внештатного корреспондента, нужно было ехать в Таджикистан, и я поехал, воспользовавшись связями с военными Сибирского военного округа; без этих связей попасть в район боевых действия было невозможно.

Мне такую возможность предоставили, я взял оператора, и мы оказались там. Но на третий день я вынужден был оператора отправить назад, поскольку от увиденного там он был в шоке. С камерой работал я сам. И вы знаете, в качестве журналиста мог оказывать влияние на ситуацию!

Ведь самое страшное в гражданской войне — это отсутствие общения между противоборствующими сторонами. И вот в роли коммуникативного канала я выступал, и у меня получалось.

Вспоминается такой эпизод, когда Саодат Сафаров говорит мне, что утром будет расстреливать людей, и предлагает мне это снять на камеру, а я говорю, что давай не сегодня, у меня аккумуляторы в камере сели. Ну хорошо, говорит, я тогда пока расстреливать не буду. Но когда скажешь, я специально для тебя расстреляю.

совершенно безумный разговор, но тот день моего отказа от съемки я записал себе в актив спасение людей. И все эти девять лет работы военным корреспондентом я был всегда нацелен на то, что бы что-то изменить, заставить людей задуматься о том, что происходит. И вот это общение, на которое я выходил независимо от того, кто к какому лагерю принадлежит, давало мне мощный позитивный заряд.

Когда я делал специальный репортаж о наркотиках, транспортируемых из-за границы, я приехал в Таджикистан и обратился к министру обороны Таджикистана Герою Советского Союза Александру Чубарову, отношения с которым были уже выстроены — он был военным советником в Афганистане. Я объяснил ему, что делаю специальный репортаж о маршрутах транспортировки наркотиков и попросил его рассказать мне всё, что он знает об этом. С его помощью меня пустили во все гарнизоны, разложили передо мной все карты с маршрутами транспортировки, способы и т.д. На основе всего этого материала я сделал специальный репортаж, а через неделю местные пограничники взяли 467 кг героина на том маршруте, который был показан в сюжете. А еще через неделю меня расстреливали в Москве.

Мы с Ирадой (жена Алексея, ведущая программы «Воскресное время» Ирада Зейналова) остановились на перекрестке Можайского шоссе и улицы Рябиновой, окна у машины были открыты. Рядом с нами остановился автомобиль. Я увидел ствол пистолета, реакция уже была отработана, нажал на тормоза. Выстрел, пуля прошла мимо — как на другой стороне никого не убило, не знаю; тут же, несмотря на красный свет светофора, срываюсь с места и в ближайший двор, там отсиживаюсь. Потом оставляю свою машину, беру машину жены, еду к себе на съемную квартиру в Химки по шоссе, и меня начинают сбрасывать на обочину, чудом выскакиваю из канавы и останавливаюсь. Подъезжает сзади мужчина, спрашиваю: что это было? Да тебя же убивали, отвечает. Я тут же развернулся и поехал на Лубянку в Пограничную службу к ее начальнику, доложил все, что было. Мне приставили охрану на два месяца. Потом мне сообщили, что нашли этих людей и теперь я могу ходить спокойно. Вот, бывало и такое…

Говорят, что такая жизнь затягивает…

— Правильно говорят, адреналин свое дело делает

— А все же оставили это дело. Что, Ирада заставила?

— Нет, Ирада как раз продолжила всю эту историю. Она моталась по горячим точкам, так же как и я. Потом была Палестина, Израиль…

В Ираду тоже попал этот вирус, и она занималась этой работой. Но поскольку два сумасшедших на один дом многовато, то кому-то одному надо остановиться, и первым сделал это я.

— Два сумасшедших в одной семье — это действительно много. И как вы общаетесь с женой вне работы?

— Мы не общаемся о работе, для нас дома это закрытая тема.

Вы работаете сейчас над фильмом о ракетном гении Владимире Челомее, жизнь которого тесно связана с Украиной. Понятно, что без съемок на Украине не обошлось. Как складывалась работа в этой неспокойной стране?

— Раньше, когда мы вели съемки, все было прекрасно. А сейчас просто такой необходимости нет. Да и обстановка такая… чего людям голову морочить, когда и без нас проблем хватает.

Как восприняли лично вы возвращение Крыма в Россию?

— Да я его, Крым, от России никогда и не отделял. Но понимаю политический подтекст вашего вопроса. Со мной на эту тему трудно разговаривать. Я на Земном Шаре не был только в 30 странах. Для меня границы — понятие условное. Я другими категориями мыслю. Не разделяю людей по границам. Главное — найти язык общения. Если я плохо например знаю какой-то язык, я его буду изучать, чтобы общаться независимо от того, где я общаюсь.

Для каждого человека есть свой порог. Для человека, живущего в глубинке, и поездка в Москву — событие, а для меня, который в течение полутора часов готов вылететь в любую точку планеты…

Вечером ставлю машину на сервис, а ночью землетрясение в Колумбии, мне звонят из пресс-службы МЧС: вылет из Раменского через час. Гружусь в ИЛ-76 вместе с техникой, дозаправляемся на Канарских островах, мне звонят с сервиса: машину когда заберете? Я отвечаю, что вот сейчас на Канарах, потом Бразилия, потом Колумбия, поэтому — только через неделю. То есть, когда ты привык перемещаться по планете и когда есть определенная задача, это привычный образ жизни. И границы — чисто условны.

А как вы оценивает «пассажи» Макаревича, Басилашвили, Ахеджаковой и им подобных по поводу событий на Украине, возвращению Крыма?

— Никак! Делай, что должно, и каждый должен заниматься своим делом. Не надо срываться и бежать и устраивать бунт пустых кастрюль. Лучше посмотрите, что у вас есть дома для этой кастрюли и сварите ребенку суп…

А о Крыме не собираетесь делать фильм, если иметь в виду, сколько здесь всего связано с освоением космоса?

— Я-то, может быть, и с удовольствием. Но сразу возникает вопрос: где деньги, Зин? Вот мы сейчас делаем фильм о 25-летии компании «Волга- Днепр». И нам поставили условие: строжайшая экономия. И это при том, что компания состоятельная. Любой фильм стоит больших затрат. И на свою казенную зарплату я фильм о космическом Крыме, конечно же, снять не смогу.

— К Аксенову надо идти с предложением…

— Ну это отдельная песня… и, опять же, кто купит этот фильм? Если у меня есть конкретный заказчик, вот, например, Первый канал заказал фильм про испытателей парашютов — мы делаем этот фильм и к новому телевизионному сезону он будет готов.

И если я сегодня сужу о состоянии нашей авиации лишь по фильмам и публикациям, а эта тема в последнее время стал более закрытой, то вы-то на острие этой темы. Сегодня можно говорить, что самолеты четвертого поколения уже на вооружении ВВС?

— Почти можно, но надо уже думать и о пятом, и эта работа идет полным ходом. Но она очень сильно зависит от материалов. Недавно я на эту тему общался с генеральным директором Всероссийского института авиационных материалов Сергеем Николаевичем Кабуловым. И недавно у нас в авиации произошло очень важное событие. В Казани открыли завод по производству углепластика. Это уже серийное производство. О чем долго говорили – свершилось. В какую сторону двинется двигателестроение — тоже идет большая исследовательская и изыскательская работа.

Когда я делал фильм о самолетах пятого поколения, мы уперлись в стену: да, мы можем летать выше, да, мы можем летать быстрее, но мы не можем летать по-другому. Все равно опорой служит воздушная масса. И пока мы не найдем новые принципы с физической точки зрения, мы так и останемся на крыле, стабилизаторе, киле и углеводородном топливе. Нужно искать новые виды энергии в авиации.

Сегодня вы в Крыму, завтра – Москва, потом…

— Мир наш маленький, и чем дольше я живу и общаюсь с людьми в разных странах, на разных языках, тем больше это понимаю. Вот, вспоминаю такое: 94-год, я уезжаю на стажировку в Америку на месяц, перед отлетом сидим у меня дома с приятелем-журналистом Стасом Кучером и его женой Наташей. Я привез из командировки ведро щурят, купили водки, пьем, общаемся. Говорю, что завтра улетаю; Стас говорит, что тоже скоро в Америку полетит по заданию редакции, ну я, как бы шутя, говорю, что в Вашингтоне и встретимся.

У меня заканчивается американская стажировка, перед отлетом в Москву в Вашингтоне иду в цветочный магазин купить Ираде розы и тут… у магазина нос к носу сталкиваюсь со Стасом. Я же говорил, что встретимся в Вашингтоне…

Мир тесен…

http://c-eho.info/intervyu/item/705-menya-rasstrelivali-v-moskve-no

Subscribe

promo kr_eho october 6, 15:12 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Сергей КЛЁНОВ Кажется, уже все государства вокруг перестали особенно скрывать свою тактику ведения войны и атак на суверенитет силами не очень заметными – хакерами; наемниками, подобранными где-то в темных логовах экстремистов; СМИ, публикующими недостоверную информацию, чтобы…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments