Крымское Эхо (kr_eho) wrote,
Крымское Эхо
kr_eho

Неча на зеркало пенять…

Может, ошибаюсь, но мне кажется, социологические исследования у большинства ассоциируются преимущественно с выборами. Накануне без продыху дундят о рейтингах политиков, пробуют раскусить их электорат, настырно лезут в каждую щель, выискивают всякую мелочь, сопоставляют, сравнивают, а в день выборов открывают натуральную охоту на избирателей, подлавливая их на выходе с участков — и опять же начинают интерпретировать, прогнозировать. Однако в последнее время социологам стали излишне часто пенять, что они, дескать, спрашивают не то и не о том, интерпретируют вольно, некомпетентны и плодят множество бессмысленных данных, естественно, никому не нужных, кроме заказчиков.

У заведующего кафедрой социологии и социальной философии Таврической академии КФУ им. В.И. Вернадского, профессора кафедры социологии и социальной работы КГМТУ, доктора социологических наук Виктора Чигрина(на фото) я поинтересовалась, не являются ли многочисленные претензии, в том числе бытующие и в обывательской среде, некой формой досады населения на снижение уровня жизни. А может быть, людей элементарно раздражает, что им навязывают невесть откуда взявшиеся результаты опросов, когда не видно тех, кого опрашивают и о чем расспрашивают?

Виктор Александрович обладает редким качеством для собеседника да, впрочем, и для преподавателя тоже: умеет говорить о серьёзном доступно, а главное с юмором, в чем, видимо, сказывается немеркнущее КВНовское остроумие студенческой молодости.

— Ответ на ваш вопрос нужно разбить на две части.

Первая заключается в том, что утверждение «в последнее время» не отвечает истине. Утверждения насчет некомпетентности результатов эмпирических исследований восходят к первым опросам, которые в 40-е годы прошлого века проводили американские «поллстеры» (специалисты по политическим и электоральным исследованиям). Многим людям непонятно, как это можно получить достоверные данные, опрашивая сравнительно небольшой процент населения. Эти люди так и говорят: «Я в опросе не участвовал, поэтому его результатам не верю». Здесь срабатывает элементарный стереотип преувеличения собственной значимости и значимости отдельно взятого мнения.

На самом же деле хорошо продуманная методология, методика и технология исследования позволяют получать надежные и очень близкие к реальности результаты. Другое дело, что за сложное социологическое ремесло часто берутся люди, не имеющие достаточной подготовки. Причем, речь не только об организаторах исследований, но и о тех, кто опрашивает респондентов. Мне приходилось сталкиваться с тем, что анкетеры пытаются по-своему интерпретировать вопросы, иногда изменяя даже их формулировки. Здесь вспоминается классическое «потому, что в кузнице не было гвоздя…».

Социология – это работа многоуровневого, хорошо подготовленного коллектива – от анкетера и программиста – до руководителя исследования, который один знает и интерпретирует истинную суть каждого вопроса, каким бы странным и «бессмысленным» этот вопрос кому-то ни казался.

Вторая часть ответа на ваш вопрос состоит в том, что отрицательное отношение к результатам исследований и недоверие к социологам имеет под собой ряд объективных и субъективных причин, обобщая которые, следует отметить, во-первых, то, что аномия, характерная для украинского общества (а этим научным термином определяется состояние общества, в котором распад системы устоявшихся ценностей и норм вызывает их несоответствие новым принятым государством идеалам), еще долго будет выветриваться из нашего сознания. Вспомните, как два раза подряд украинцы диаметрально противоположно голосовали сначала за сохранение СССР, а затем — за самостийну Украину. Вспомните, как варьировались результаты голосования в 2006 и 2007 годах, даже несмотря на всегда характерную для Крыма тягу к России.

Аномия социально-психологического климата в обществе, на отдельной территории порождает синдром недоверия к власти, который, как мы сегодня видим, преодолен на макроуровне (референдум), но сохранился на региональном и местном уровне. Во-вторых, парадокс недоверия к нашим крымским политикам состоит в том, что некоторых из них называют перекрасившимися, забывая о том, что сами мы в свое время голосовали за украинские партии, восхищались одиозными лидерами, которые «працювали» или обманывали целые этносы нашего многонационального Крыма. «Неча на зеркало пенять…».

В-третьих, стереотип обывателя – получить все и сразу – это такой же признак социальной аномии, как и названные выше. Совершенно естественно, что понимание того, что получают те, кто делает, под влиянием этого стереотипа отходит почему-то на второй план. Кроме того, часть крымчан, пусть даже и не самая плохая, привыкла к тому, что «если нельзя, но очень хочется, то можно». Система откатов, к которой мы привыкли за пару последних десятилетий, породила ощущение вседозволенности и безнаказанности. Правда, каждый из нас воспринимал эту систему через призму своей совести, но «деньги не пахли».

Сегодня такой подход постепенно исключается из наших повседневных социальных практик, а это нравится не всем. Но эти «не все» предпочитают промолчать, в том числе и тогда, когда отвечают на вопросы социологов. «Спираль молчания» существует везде, во всех странах, только закручена она по-разному. И от крымских социологов требуется действительно филигранное мастерство, чтобы отделить зерна от плевел. Всегда ли это получается? Рассудит время.

— Можно ли сказать, что социологи формируют общественное мнение? Вопрос не случайный. Полтора года прошло после крымской весны, а споры о достоверности цифры ратовавших за воссоединение с Россией крымчан до сих пор не утихают.

— Отвечая на этот вопрос, приведу фрагмент из моего выступления на форуме «Мир Кавказу»: «Крым с извечно сильными пророссийскими настроениями, нужно признать, всегда был головной болью для украинских властей, а также «национально свидомых» элементов украинского политикума.

Крымское население, в основной своей массе, болезненно относилось к любым движениям Украины в сторону от России. Еще в 2005 году респонденты исследования, проведенного нами в Крыму, весьма красноречиво рассматривали перспективы Крыма:

Таблица 1

Распределение ответов респондентов на вопрос: «Как Вы считаете, для Крыма более важно..» (N=2750)

Нужно заметить, что было бы неправомерно все сводить к политике. Нельзя забывать, что российские туристы, посещающие Крым, являлись и являются для жителей полуострова одним из основных источников дохода, а наличие в Севастополе базы российского Черноморского флота давало, дает и будет давать работу и, следовательно, источники существования для многих севастопольцев, да и населения других крымских территорий.

Понятно, что данная тенденция, зафиксированная нами еще на пике «оранжевой революции», никуда не исчезла, закрепляясь в сознании значительной части населения Крыма. Понимая это, специалисты, анализировавшие проблему, еще в 2013 году отмечали, что разрыв с Россией, попытки насильственной украинизации Крыма, отказа от соглашений по Черноморскому флоту, могут вызвать ответные действия, вплоть до провозглашения независимости полуострова.

Действительно, наши исследования, проводившиеся в Крыму и Севастополе в 2012 и 2013 годах, показали реальность стремления значительной части населения Крыма к воссоединению с Россией. Это стремление к осени 2013 года вылилось в проективную готовность едва ли не половины крымчан воссоединиться с Россией».

Таблица 2

Распределение ответов респондентов на вопрос: «Как Вы считаете, для Крыма лучше…» (N=2750)

Возвращаясь к ответу на ваш вопрос, напомню, что реакция крымчан на «революцию достоинства», т.е. события на Майдане в конце 2013- начале 2014 года, была крайне отрицательной, поскольку Крым объявлялся одним из плацдармов «наведения порядка», анонсированным лидерами националистов украинских и не только. О каких «бóльших полномочиях» могла идти речь в данной ситуации? А свою актуальность тема статуса Крыма приобрела для еще колеблющихся крымчан под воздействием тогдашних сюжетов из Киева. Поэтому фактор исторической памяти здесь соединился со стремлением к стабильности, которую катастрофически теряла Украина.

Я убежден, что все эти инициаторы споров о достоверности данных референдума либо просто не владеют необходимыми знаниями о Крыме и крымчанах, включая социологическую информацию, либо так же просто выпячивают свою отличную от других точку зрения, сформулированную по принципу: «А баба Яга против». Весной этого года ВЦИОМ провел опрос в Крыму, в результате которого «В случае повторного проведения референдума о статусе территории, за присоединение Крыма к России проголосовали бы 90% респондентов, тогда как автономный статус республики в составе Украины поддержали бы только 5% опрошенных».

— 13 сентября в республике прошли довыборы депутатов Госсовета. Требовали ли они, как и состоявшиеся год назад выборы в парламент республики, участия социологов в опросах избирателей и проведения экзит-поллов или стали первыми, когда было всё настолько понятно и прозрачно, что не требовало затрат на социологические исследования?

— Сегодня для Крыма непреложным фактом является неоспоримый приоритет политического бренда «Единой России». Вспомните результаты голосования осенью прошлого года. Поэтому представители этого бренда прошли, и еще будут проходить предвыборную дистанцию в качестве лидеров, несмотря на указанный нами элемент недоверия к местным политикам. Однако это не означает, что социологией здесь следует пренебрегать. В первую очередь, что нужно сделать – это проанализировать падение электоральной активности населения полуострова. Этот «звоночек» должен озаботить власть. Это и часть ответа на ваш следующий вопрос.

— Обращается ли новая власть Крыма к услугам социологов, и если «да», то какие темы, вопросы и проблемы волнуют ее?

— На данный вопрос не могу ответить полностью. То, что в Крыму постоянно проводятся опросы, это факт. Работают и наши, и московские социологи. Но лично я принимал участие пока лишь в программе «Доступная среда», реализуемой Министерством труда и социальной защиты Республики Крым. Здесь мы тесно сотрудничали с зам. министра Ириной Кручек. Полученные данные помогли скорректировать задачи на 2015 год. На очереди — изучение социально-профессиональных ориентаций крымского студенчества, о чем мы предметно говорили с Натальей Гончаровой. Понятно, что буквально через месяц начнутся полномасштабные исследования среди преподавателей и студентов Крымского федерального университета, инициированные его ректором Сергеем Доничем. Их цель – мониторинг изменений, происходящих во всех сегментах учебно- и научно-воспитательного процесса в вузе. Не останутся в стороне и керченские социологи КГМТУ, изучающие процессы, происходящие в системе «берег – море»

— Можно ли считать социологию барометром общественных настроений и каково оно сейчас в республике, нет ли разочарований от собственного выбора, невыполненных обещаний?

— Анализ материалов социологических исследований ВЦИОМ и даже зарубежных социологических центров дает основание для вывода о том, что ситуация с общественным мнением в Крыму гораздо лучше, чем у наших соседей за перешейком. Но поскольку вы справедливо заметили, что «социология – барометр общественных настроений», думаю, что актуальной темой для этого барометра могут стать ментальные особенности крымчан, которые весьма непросты. Мы сделали ряд выводов, главный из которых состоит в констатации наличия неоднозначных трендов в сознании различных групп крымчан.

Во-первых, Республика Крым является одним из наиболее населенных регионов, с традиционно развитыми отраслями производства, сельского хозяйства, а также такими специфическими отраслями, как мореходство, рыболовство и рыбообработка, туризм, санаторно-курортное обслуживание, и обладает сложной социальной инфраструктурой, весьма чувствительной к кризисным явлениям. Это приводит к огромному количеству социальных проблем, с которыми сталкивается наш регион. Естественно, их осмысление разными территориальными и социально-профессиональными группами населения, их перевод в сферу повседневных и инновационных социальных практик не является, да и не может быть единообразным и, естественно, по-разному проявляется в практиках политических и электоральных.

Во-вторых, это проблема взаимодействия культур, языков, конфессий, которой, как показывает практика, украинские власти не озаботились в должной мере за все 23 года «независимости». В результате мы сталкиваемся с тем, что в некоторых основных этнических группах населения Крыма имеются немногочисленные, но политически весьма активные элементы, выступающие с крайне националистических позиций, и видящие вслед за М. Джемилевым и Р. Чубаровым целью превращение своего народа в главный этнос полуострова.

Здесь наш анализ свидетельствует об активном включении в этот процесс факторов исторической памяти, неоднозначной у разных этносов Крыма и их внутренних составляющих.

В-третьих, обоснованием необходимости постоянного мониторинга крымского тренда экономического, политического и социального пространства территории является состояние социальной напряженности, обусловленное ущербной социальной политикой украинского государства, а из-за этого и безработица, недостаточный рост производства, разбалансированность поселенческой и расселенческой системы региона. В частности, в соответствии со статистическими данными в регионе под воздействием демографического кризиса наблюдается увеличение количества жителей пенсионного возраста и, сомнительно, что ситуация будет изменяться.

Все это не могло не втянуть Крым в пучину социальной аномии, в которой длительное время находится население Украины в целом. Хотя воссоединение с Россией и стало символом начала нового пути, однако это процесс не одноразовый и достаточно сложный.

— К примеру, в Керчи неудовлетворенность работой местной администрации всё больше утверждает горожан во мнении, что на ключевые посты в Крыму и регионах республики должны прийти федералы. Это частное мнение жителей одного крымского города или подобные настроения витают в воздухе?

— Эдак Москва останется без населения вообще! А если серьезно, то подобное мнение сродни обывательскому принципу: «Вот приедет барин, барин нас рассудит». Нужно сказать, что в Крыму подобные настроения «имеют место быть», но возникают они именно из-за желания получить все, сразу и сейчас.

— Как оценивают крымчане новую власть, опережает ли ее рейтинг оценку деятельности предшественников?

— Нужно подчеркнуть, что воссоединение с Россией создало неведомый для Крыма двадцать первого века кредит доверия ее политическим лидерам, который превышает 60-70 процентов, чего не скажешь о доверии части местных политиков, за исключением С. Аксенова, В. Константинова и ряда других настоящих лидеров республики, которые также получают поддержку более половины крымчан. Если взять данные наших исследований 2012-2013 годов, то рейтинги тогдашней крымской власти были существенно ниже. Я уже не говорю о рейтингах президента и премьера Украины, которые в оценках населения Днепропетровской и Запорожской областей более чем низки.

— Каков нынче рейтинг у лидеров Крымской весны, депутатов Госсовета и руководителей в регионах республики, нет ли у жителей полуострова разочарования в том, что они фактически не увидели по-настоящему новых лиц во власти, а все больше перекрасившихся в цвета новой провластной партии?

— Пожалуйста, не заставляйте меня скатываться на пересказ ветхого анекдота о размерах рейтингов политиков. Выше я уже высказался на эту тему, но сейчас хочу предостеречь от тривиального подхода к ней.

Во-первых, существует масса разновидностей рейтингов – рейтинги узнаваемости, популярности, доверия, симпатий и т.д., и т.п.

Во-вторых, эти рейтинги могут изменяться очень быстро, примерно так, как рейтинг красоты женщины изменяется у мужчин в зависимости от количества выпитого (простите за шутку).

В-третьих, на формирование этих рейтингов оказывают влияние события весны 2014 года – первая страница новой крымской книги исторической памяти. В этой книге есть свои лидеры и свои аутсайдеры. И вполне естественно, что часть крымчан считает, что к новой власти примазываются лица, которые, по их мнению, просто пытаются сохранить свои капиталы.

В-четвертых, говоря о «перекрасившихся», мы почему-то забываем, что и сами сделали это, и не жалеем ни капельки. Впрочем, об этом я рассказывал выше.

— Как, по вашему мнению, следует расценивать возникшую страсть к политическим граффити с портретами президента и факты «покушения» на них – как народный знак признательности, как хулиганство или проявление проукраинских настроений? И попутно, сильны ли они в Крыму?

— Социология изучает массовые явления, а если кто-то что-то написал на заборе, а кто-то это зачеркнул, то это проблема касается либо психологов, либо психиатров. Социология изучает прецеденты, приобретшие массовый характер.

Если же хотите мою точку зрения, то подобные граффити, кого бы они ни касались, – лубочный, не весьма приемлемый вариант псевдонародного волеизъявления в начале ХХΙ века. Как, впрочем, и факты покушения на них, которые столь же трудно объяснить с точки зрения социальных процессов или явлений.

Может быть, стоит оставить данные факты на совести этих «народных художников», которые сродни счастливым отцам, пишущим возле роддомов «Люся! Спасибо за сына!», а не тиражировать их в прессе, что превращает их в сенсацию типа «Гр. О. Бендер попал под лошадь».



http://c-eho.info/intervyu/item/1527-necha-na-zerkalo-penyat

Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo kr_eho october 6, 2020 15:12 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Сергей КЛЁНОВ Кажется, уже все государства вокруг перестали особенно скрывать свою тактику ведения войны и атак на суверенитет силами не очень заметными – хакерами; наемниками, подобранными где-то в темных логовах экстремистов; СМИ, публикующими недостоверную информацию, чтобы…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments