Крымское Эхо (kr_eho) wrote,
Крымское Эхо
kr_eho

Глубоководная трансметафора

(о книге «Рыбное место» в частности и о поэтике Евгении Барановой в целом)

Метафоры поэта Евгении Барановой наводят не просто на интересные мысли, но на познание таких уголков жизни, в которые без её стихов, читатель, возможно, и не заглянул бы. Правда, смотря какой читатель (увы, далеко не всем интересно бродить по лабиринтам строк, отыскивая в них сокровища и артефакты).


Вот такой, например, у меня был личный артефактик:


  • Мы жили тихо, как сверчки,

  • как нерпа в недрах межсезонья.

  • Нас не преследовал манчкин,

  • и не выдумывал Светоний.

Для меня «манчкин» – это только порода кошек на коротких лапках. Но достаточно представить себе картинку, как тебя «преследует» такой вот умильный котик, как становится ясно, что здесь – значение другое. Гуглим, находим: «Манчкинство – стремление стать лучшим в некоторой области, любыми методами. В частности, расходуется все доступное время, применяются всевозможные способы и трюки лишь для того чтобы быть «круче» остальных. Манчки́н  – человек, в каждый конкретный момент времени стремящийся стать потенциально более разрушительным для мира (чаще всего, игрового, ролевого мира)». Да, полезно иногда играть в компьютерные игры и вообще играть (не делаешь этого – буквально отрезаешь от себя огромный кусок мира, который другого, вот как меня, мог бы и не удивить). Погружение в игровую реальность приносит поэту некие наработки для реальности истинной. Да вот хоть такие метафоры. Ведь в этом тексте-то речь идёт не о компьютерной игре. О жизни. О том, что таких персонажей и в жизни хватает. И они преследуют нас. Или выформливаются иногда в нас самих. Даже порой без нашего желания и понимания.

Хотя… вся наша жизнь игра. А жизнь поэта, его вращение по литературным орбитам – ещё та игроигра. Так и хочется сказать: «ролевая в ролевой», то есть дважды и трижды умноженная на саму себя игра, которая именно от этой тугой закрученности, от этого «узла предела» – и сбрасывает с себя «игристую», «игрунчатую» шелуху  и становится истиной. Истинной сутью человека. У Евгении Барановой стихов об этом немало. По сути, об этом вся книга. Поэтому, думаю, цитаты приводить не обязательно. Хотя стоит задуматься о том, почему словом «манчкин» именуется не только разрушительный персонаж, но и милый котик тоже. Как это сочетается в восприятии людей. Вряд ли кто-то вот так, как я, захочет привязаться именно к этому слову, но в этом контрасте значений его – суть поэта. Может быть, Евгении, а может быть, не только её, но  других поэтесс, принадлежащих к типу личности, способной написать: «Творчество не для всяких. Творчество – для мужчин». И не для абы каких мужчин, а «Байроном, Блоком, Beatles, Наполеоном – только не тенью…»

Давно уже хожу вокруг рифм в стихах Евгении Барановой с лёгким непониманием: зачем поэту такой силы могут вот понадобиться рифмы неточные. В её юношеских манифестах постимажинизма это позиционировалось как одна из особенностей направления, типичный приём. Но позиционировать можно всякое, а самому-то поэту это зачем? В некоторых местах ну просто на автомате подставляются рифмы точные. И даже смысл как будто не меняется. Однако… Да не совсем. Он меняется по ощущениям. Ведь что такое рифма? Это рычаг, крюк, который зацепляет и притягивает в текст некий сектор пространства. Меняешь рифму – пространство втягиваешь уже другое. Оно может быть и почти совпадающим, но именно что почти. Легко на самом деле менять рифмы у слабых поэтов. От ощущения пустоты в их стихах невольно хочется наполнить их хоть каким-то – собственным –  пространством.

Здесь этого не нужно. Здесь всё переполнено настолько, что любой читающий это ощутит буквально физически. И, вот как ни странно, именно неточная рифма, обращающая на себя особенное внимание в контексте иной раз формально гладкого текста, –  и притягивает в него особо крупную «галактику». Иной раз очень солнечную и сверкающую. Иной раз – «черную дыру». Впрочем, вряд ли кого удивит контрастность светотьмы у поэта. Здесь другое удивляет: плотность текста – до степени «плоти». Его можно взять в руки. Пощупать. Ударить  – ощутить ответный удар! Это не «возвышенное  нэчто», –  это живая жизнь. Которая то идёт напролом, то защищается. А на самом деле она танцует. Между деревьев с гладкими стволами и высокими кронами. Танцует, на мгновение обвив ствол руками и тут же отпустив-оттолкнув. И так по очереди с каждым. Не оставляя себя никому. Неточная рифма – как символ «незацепимости».

Особенно чувствуется это в стихотворении «Алтын». Напиши автор в конце «прямой» – это была бы претензия на вхождение в эту «среду», в которой она «пушистый маленький четверг». «Простой» (в формате откровенно неточной рифмы) даёт понять, что, в общем-то, самому «четвергу» оная «среда» не очень-то нужна. Ну, разве что потанцевать немного в ней для поднятия тонуса половецкие пляски. Сюда же, хотя в иной пагадигме, но в общей сути:


  • мне осторожно я игла

  • при недостатке вен.

Можно не комментировать. Особенно если:


  • от нео отчуждая лит

  • в палеолит ныряем то есть

Ещё интересные моменты формы, над которыми задумываешься, читая стихи Евгении. Может, это редакторская привычка, другой бы и не заметил. Но здесь постоянно сталкиваешься с выбором: «Это у неё ошибка – или так надо?».


  • Я – Эми Грант,

  • I am Мегрэ.

  • Я детектива персонаж  –

  • размиллионенный, пустой, и все улики – налицо.

Наречие «налицо» в данном фразеологизме пишется слитно. В книге именно так. Но здесь здесь важно именно «лицо», на котором отражены «улики» описываемой в стихотворении «эмиграции». Не в кавычках на самом деле, самой настоящей. Кавычки тут только для цитирования.


  • Покинуть дом – матросом корабля,

  • уткнувшегося мордой в побережье.

  • Или вот ещё (о другом уже):

  • И что – не берут с огнем Перекоп?

  • не бьются о сталь в Париже?

  • Кровавым копьем молодой готтентот

  • не протыкает книжек?

Причем здесь готтентот? Уж не гугенот ли имеется ввиду (они протыкали католические библии и буллы, правда, не копьями). Ан нет. Без образа кровавого копья, и дикаря, и книжек не выстраивается здесь пространство. И не получается трансметафора куда более глубокая, чем отсылка к некоему историческому событию.

Ну, а тут совсем просто. (Или совсем сложно):


  • Пора, мой друг, пора – отпущены фелюги,

  • расставлены кресты и вечности в обрез.

В последней строке перед «и» запятую надо ставить. А не хочется. Потому что «кресты и вечности» расставлены. В какой такой «обрез», пусть думает читатель. Или не думает, а просто  ставит нужный знак (как некую «галочку» собственного мнения). Однако когда поэт так сочетает слова, вольно ли, невольно – это поэт, иной раз не знающий об этом сам. Странно, да… Человек вполне себе «поэт», давно и прочно позиционирующий себя таковым. Но иногда возникает ощущение, что он сам не знает, каков он поэт. И в чём, собственно, «простота» вышеозначенного «алтына».

«Рыбное место» –  книга сильная и будет читаться. Будет она и ярко презентоваться. Ярко гореть – это именно то, что полагается делать «рукописям», для чего они и пишутся. Они горят. Но не сгорают.



http://c-eho.info/kultura/item/2959-glubokovodnaya-transmetafora

Subscribe

promo kr_eho октябрь 6, 15:12 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Сергей КЛЁНОВ Кажется, уже все государства вокруг перестали особенно скрывать свою тактику ведения войны и атак на суверенитет силами не очень заметными – хакерами; наемниками, подобранными где-то в темных логовах экстремистов; СМИ, публикующими недостоверную информацию, чтобы…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments