kr_eho

Categories:

Намаз в Святой Софии: потрясение или этап Большой Игры?

Николай КУЗЬМИН

Вот и случилось: пятничный намаз в храме Святой Софии, который больше известен как Ай-София в Стамбуле. Событие вызвало большой резонанс и вынесло имя Эрдогана на первые полосы газет и главные страницы информационный сайтов. Впрочем, Эрдогану не привыкать.

Решение Эрдогана и сам факт намаза в месте, которое уже 85 лет было музеем, вызвали серьезную информационную волну и у нас. Причем часто можно видеть, что этот факт преподносится чуть ли не как поражение России. Особенно возмущает принятое одновременно решение об открытии авиационного сообщения с Турцией. Прям так и пишут: они Православие попирают, а мы им деньги повезем!

Корректны ли такие рассуждения? Попробуем разобраться.

В этой проблеме есть три важных нюанса, на них мы и остановимся. Первый. Безусловно, с православной точки зрения мусульманский намаз в православном храме – это, конечно, плохо. Но Ай-София уже больше чем полтысячелетия православным храмом не является. Сразу же после захвата Константинополя в 1453 г. она была переоборудована в мечеть и оставалась в качестве таковой до 1935 г, когда стала музеем. Только вот мечетью она перестала быть не в связи с «торжеством православия», а в результате жесткой антирелигиозной политики основателя современного турецкого государства Кемаля Ататюрка.

Так что для Эрдогана это был не антихристианский шаг, а антикемалистский.

Современная Турция расколота на сторонников исламистской политики Эрдогана и придерживающихся светской концепции государства, провозглашенной Ататюрком. О том, что намаз в Ай-Софии – это вызов кемалистам, может свидетельствовать то, что накануне Эрдоган весьма торжественно посетил мавзолей Кемаля Ататюрка вместе с членами Высшего военного совета страны в честь годовщины окончания освободительной войны 1919-23 гг. То есть, делая существенный шаг против заветов Ататюрка, Эрдоган компенсирует этот вызов почтением к памяти Кемаля. Такова ситуация в нынешней Турции, что Эрдогану приходится лавировать между разными политическими течениями.

Причем победа в войне 1919-23 гг. — это тоже актуальный символ в нынешнем противостоянии вокруг Ай-Софии. Напомним, что до ее окончания Стамбул пять лет был в руках сначала англо-французских, а потом греческих войск. То есть греки имели все возможности сохранить свой Константинополь и вновь сделать Святую Софию главным храмом Православия. Но всё профукали, как и в XV веке.

По сути Эрдоган мало что меняет в статусе храма Святой Софии. Он просто снял некий мораторий на исламские религиозные практики, введенный Кемалем Ататюрком. Сделал он это ради актуальных политических интересов, а не в целях некого торжества Ислама над Православием.

Холодная реакция Москвы на эти события поэтому и наиболее адекватна: горячо и эмоционально реагировать на холодный политический расчет – это поставить себя в заведомо проигрышное положение.

Второй нюанс. Что такое храм Святой Софии для России? В христианстве нет догмата, который определял бы место и статус главного храма. Поэтому называть Святую Софию главным храмом Православия – это, мягко говоря, преувеличение. Скорее, гораздо большее значение имеет Храм Гроба Господня в Иерусалиме, причем это главная святыня для всего Христианского мира.

Большее значение храм Святой Софии имеет для исторической памяти о крещении Руси, поскольку, согласно историческим преданиям, именно он произвел неизгладимое впечатление на посольство князя Владимира, и это способствовало выбору именно византийского варианта Христианства. Однако это значение со временем трансформировалось, поскольку изменилась историческая ситуация и статус Русской православной церкви в мире.

Храм Святой Софии почитался на Руси. Это проявлялось не только в религиозных практиках, но и политике. С этим связан один очень интересный эпизод середины XIV века. При князе Симеоне Гордом в Москве были собраны деньги на ремонт храма в Константинополе (а это был период максимальных выплат в виде дани Золотой орде). Собранное серебро было отправлено в Константинополь, но тогдашний византийский император Иоанн VI Кантакузин потратил эти деньги на борьбу за власть, причем на турецких наемников.

Есть разные исторические интерпретации этого события, но вывод все-таки один: вкладываться в деградирующую Византийскую империю – это, как говорится, не в коня корм.

Флорентийская уния 1439 г. разрушила и эти сентиментальные связи. После нее отношение в Москве к ромеям падающей Византии стало холодным и подозрительным.

Падение Константинополя и превращение храма Святой Софии в мечеть рассматривалось тогда как божья кара за предательство Православия.

Лозунг «восстановим крест над Святой Софией», использовавшийся в Российской империи в период наступательных русско-турецких войн XVIII-XIX века и первой мировой войны, был скорее политическим, чем религиозным. Романовы XVIII-XIX вв. и большая часть элиты империи к религии относились скорее утилитарно, чем всерьез воспринимали ценности Православия. Николай ІІ был неким исключением, но его влияние на умонастроения элиты империи было незначительным.

Романтическое отношение к константинопольской Святой Софии было свойственно молодому Московскому княжеству; падение Константинополя и то, что этому предшествовало, породило, с одной стороны, реалистическое отношение к наследию и состоянию Второго Рима, с другой – стало предпосылкой идеи Третьего Рима с собственными святынями и инструментальным использованием константинопольской церкви.

Третий нюанс. Тема предательства связывает как первое превращение Святой Софии в мечеть, так и нынешнее восстановление мусульманских богослужений. Это пресловутый томос украинской церкви. Константинопольский патриахат, поддержав автокефалию заведомо меньшей части украинского Православия да еще и при очевидном материальном стимулировании, по сути повторил события XV века.

Не было бы этого томаса, реакция не только Москвы, но и других православных стран очевидно была бы несколько иной.

С точки зрения религиозного сознания, негативные события умаления религиозных святынь, их утраты – это не свидетельство поражения (Бог поругаем не бывает), а факт, говорящий о том, что земные представители Бога делали что-то не так. Напомню, завоевание Константинополя турками рассматривалось как кара Божья, причем не только на Руси, но и той частью византийского православия, которая не приняла флорентийскую унию.

Вывод о том, что намазы в Святой Софии – это повторение событий XV века, а их причина – наказание за раскол в мировом Православии, последовавший вслед за томосом, вполне логичен для религиозного сознания.

Не хочется быть столь циничным, но приходится. Намазы в Святой Софии – это ресурс в противостоянии раскольнической политике Константинопольского патриархата. Идею Божьей кары за томос и раскол нужно активно продвигать как на Украине, так и в других православных странах, где есть угроза проведения томаснутой политики, в первую очередь в Белоруссии и Молдавии.

Да и в других странах дискредитация Константинопольского патриархата как проводника американских интересов, эйкуменизма для нас актуальная задача.

И в заключение нужно отвлечься от религиозной темы и вкратце сказать о сложностях и ресурсной базе, которые есть в нынешних русско-турецких отношениях.

Турция для России — важный, но очень сложный партнер.

Другом и союзником она никогда не была и не будет в обозримом будущем. В Черноморском бассейне мы безусловные конкуренты. Воссоединение Крыма с Россией в этом смысле было для Турции ударом. Но в Восточном Средиземноморье ситуация несколько иная. Активная турецкая политика в этой части мира дестабилизирует как НАТО, так и общую ситуацию в регионе.

В Ливии Турция столкнулась с интересами Франции – это известный факт. Выгодно ли это России? Безусловно. Обострение отношений Греции и Турции работает в том же направлении.

Активная политика Турции расколола суннитский мир Ближнего Востока на две коалиции. В одной – Турция и Катар, в другой – Египет, Объединенные Арабские Эмираты и Саудовская Аравия. Помогает ли этот раскол российским интересам в Сирии? Тоже безусловно. Проект новой Османской империи воспринимается как угроза на Балканах и в Закавказье, что заставляет страны этих регионов в той или иной степени тянуться к России. Не говоря уже о росте потребности в современных вооружениях.

Описанные геополитические процессы и факторы говорят о том, что к событиям, связанным со Святой Софией, нужно относиться спокойно. Религиозным чувствам это сложно сделать. Но с точки зрения веры нужно понимать, что церковь живет в несколько иных временных измерениях, чем политика. Для политики год иногда большой срок. А для религии и десятилетие – лишь небольшой этап. Поэтому современному сознанию, ориентированному на краткоживущие события, трудно понять темп времени, в котором живет церковь.

Это, конечно, не означает, что нужно успокоиться и уповать, что все устроится само по себе. Но нужно понимать, что нынешние события – это лишь кратковременный эпизод в большой игре, разворачивающейся в Восточном Средиземноморье и на Ближнем Востоке. Эта игра охватит все 20-е годы и, видимо, перейдет в 30-е. Волны, порожденные событиями в этом регионе, будут сотрясать и постсоветское пространство. Поэтому каждый ход в этой игре должен быть просчитан.

Просчитал ли Эрдоган последствия своего шага? Сильно сомневаюсь.

Фото с сайта rfi.fr


promo kr_eho october 6, 15:12 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Сергей КЛЁНОВ Кажется, уже все государства вокруг перестали особенно скрывать свою тактику ведения войны и атак на суверенитет силами не очень заметными – хакерами; наемниками, подобранными где-то в темных логовах экстремистов; СМИ, публикующими недостоверную информацию, чтобы…

Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.