Крымское Эхо (kr_eho) wrote,
Крымское Эхо
kr_eho

Украина — Крым — Россия: новые реалии ч.3



Окончание предыдущего поста.


«Темные века» Украины

— Давайте вспомним наш с вами предыдущий разговор за круглым столом. За прошедшие с того момента четыре года произошло много событий, и мы не успели оглянуться — вокруг нас какой-то новый мир. Действительно ли он новый? Мы вписываемся в этот новый мир?

Андрей Никифоров:
Всё зависит от того, с чем мы сравниваем. Конечно, что-то обновляется, что-то происходит. Но если сравнить нашу четырехлетку с такой: «1941—1945», или: «1917-1921»… Или возьмем, скажем, период с 1990-го по 1994-й. Появились новые реалии за последние четыре года? Сравнивая с такими отрезками, можно сказать, что практически нет. Открылись ли новые перспективы? Сомневаюсь. Может, некоторые вещи стали определеннее. Но это не новые перспективы, это хорошо забытые старые. Это, по сути дела, те тренды, которые были запущены двадцать лет тому назад. Конечно, мы движемся, но движемся очень слабой скоростью и — под откос. Как по этому поводу реагировать, переживать или радоваться? Вроде как бы под откос — плохо, но ведь малой же скоростью!

— Вы говорите о государстве?

Андрей Никифоров:
Об обществе. Государство, так или иначе, адекватно обществу. Говорят, что каждый народ заслуживает своего правительства — это грубая и неточная формула, но она о том же самом. Общество позволяет быть государству таким, каким оно есть. Как, собственно, и государство. Одни воруют сотнями миллионов, другие тянут скромнее, но тянут же! Пожелание: «чтоб ты жил на одну зарплату!» — является для гражданина Украины самым страшным проклятием: иначе бы мы не выжили на самые низкие зарплаты в Европе. Мы говорим: у нас нет среднего класса! При этом Украина постоянно в тройке лидеров в Европе по количеству автомобилей экстра-класса. А кто их приобретает? Средний класс.

— Сливки общества!

Андрей Никифоров:
А откуда этих «сливок» так много? Нет, это средний класс. Можно посмотреть на выезде из любого населенного пункта, из того же Симферополя, какие там идут «ударные стройки капитализма». Это то, о чем мы говорили, тот самый социал-гедонизм. Люди стремятся побыстрей потребить. Но при этом очень сложно бывает с легализацией доходов. Да, так действует меньшинство, но это наиболее активное и наиболее заметное меньшинство. Собственно говоря, это и есть средний класс. Он есть, но он нелегальный. И, конечно, при таком положении вещей все летит под откос. Когда-то эта система съест сама себя просто потому, что никто не заботится о ее безопасности, о поддержании и модернизации инфраструктуры Мы до сих пор съедаем то, что было заложено нашими дедушками, прадедушками, родителями. А следующее поколение уже не сможет поучаствовать в закладке светлого будущего: нет того котлована, к которому можно было бы прийти с лопатой, пусть даже своей, и копать общую яму. Даже ямы-то нет! Когда все умрут, то на Украине у всех будет возможность лежать в своей индивидуальной могиле, а не в братской. Если это кого-то утешит....

— Андрей полон пессимизма…

Андрей Никифоров:
Это не пессимизм, это реализм! Это, опять же, подчеркиваю, тенденция не последних лет. Последние четыре года сделали ее более ощутимой, наглядной, она выглядит гораздо более реальной, чем четыре или восемь лет тому назад. А так – я исторический оптимист: верю в неизбежность светлого будущего.


Андрей Мальгин:
Я бы речь Андрея, скорее, воспринимал как своеобразный симптом. Мы погрузились в бездну такой вот философско-психологической безысходности. Вот вчера приехали мы с приятелями в крымское предгорье, хорошо отдохнули, погуляли, посмотрели на горы, поели шашлыка, приехали домой, включили телевизор — и началось: изнасилование с убийством, сгоревшие трупы и т.д. и т.п. И где здесь реальность подлинная, а где сформированная СМИ? Царит полнейшая безнадега. Мы уже не понимаем, где эта безнадега идет из реальности, а где она только в наших головах…

— Просто телевизор заменил нам реальность.

Андрей Мальгин:
Мы живем так. Но если попытаться по-другому организовать сознание, можно из этого извлекать некую пользу для себя и для других; ведь были иные времена…



Андрей Никифоров:
…и будут другие! Что бы с нами сегодня ни происходило, то приближает какие-то совершенно новые времена.




Андрей Мальгин:
Нужно что-то делать не столько с этой реальностью, сколько с мозгами. Отказываться от пессимизма. Не то, чтобы прочищать мозги… это санация разума...



Андрей Никифоров:
Вспомните, замечательные комедии создавались в период самых грандиозных чисток в тридцатых годах прошлого столетия. И в обществе был некий социальный оптимизм, несмотря на то, что творилось: людей пачками закладывают в мясорубку, но Любовь Орлова радостно и бодро марширует в праздничных колоннах… Это я к тому, что при пессимизме и мясорубка бы не работала. Мой исторический оптимизм заключается в том, на самом деле эпохи сменяются тогда, когда они исчерпывают себя. Наша эпоха себя еще не исчерпала. Какая-то новая возможно скоро начнется, она уже где-то вырастает, просто ее пока не видно. Может, она добавит социального оптимизма, а, может, будет выглядеть так, ужасненько… Может, лучше жаловаться на жизнь и жить, как сейчас, чем радоваться, как, скажем, Любовь Орлова, и маршировать с энтузиазмом в постоянно прореживаемых колоннах, из которых люди отправляются на лесоповал – в эту самую мясорубку? Причем, замечу, именно эти люди создавали то, что мы проедаем.

Сергей Киселёв:
Я спокойно смотрю на все, философски. Мне в последнее время говорят: почему это вы ничего нового не пишете, что-то вы в плену каких-то своих старых идей… Отвечу на это так: часто, требуя чего-то нового, мы проходим мимо старого (не вникли, не прочитали, не поняли). А если бы поняли, вникли и прочитали, и попытались из тех идей, которые уже высказаны, что-то реализовать на практике, то, может, мы бы о новом и не говорили: оно бы уже существовало.

— Это 91 год нас так подкосил?

Сергей Киселёв:
Нет, это было и раньше: постоянно должно что-то меняться. Но на самом деле ничего нового за последние три тысячи лет, как существует цивилизованный мир, в отношениях между людьми не произошло. Набор сюжетов в мировой литературе чрезвычайно ограничен, а все остальное — это их вариации. Как назывались первые века эпохи феодализма? «Темные века»! Сегодня некая цивилизационная программа предыдущего развития заканчивается. Во всем интеллектуальном мировом сообществе — в Азии, Африке, Европе, в Америке, на нашем пространстве — говорят о том, что заканчивается эта эпоха, наступает следующая. «Темные века» с точки зрения культуры и цивилизации — вроде бы потерянное время…

— То есть сейчас у нас идут «темные века».
 
Андрей Никифоров:
У нас поздний Рим, судя по количеству гей-парадов…




Сергей Киселёв:
Одна из моих любимых фраз блистательного Константина Леонтьева: «Развитие — это всегда больно». Развивается ли сегодня мир? Развивается. Но как ученый я могу сказать, что развитие может быть со знаком «плюс» и со знаком «минус». Мы сегодня развиваемся со знаком «минус». А через сто-сто пятьдесят лет, может быть, по сравнению с той ситуацией, которая сложится в мире, нашу эпоху назовут «прекрасной эпохой» (belle epoha).

Хотя сегодня ничего не создается. Возьмем мир техники — весь технологический мир, который нас окружает, это все идеи из эпохи глобального противостояния двух супердержав в прошлом столетии. Скажем, мобильный телефон — раньше нужно было двумя руками поднимать, а сейчас двумя пальцами. Но это всё детализация, доводка, шлифовка, но сами технологические идеи были рождены еще в ХХ веке.

 Если говорить об Украине, то я вижу реальное отчуждение людей от государства. Люди бегут от государства, где всеми возможными силами им навязывается дружба с ним. Общаясь в социальных сетях со своими ровесниками, неожиданно обнаруживаю, что последние три года многие, в том числе и я, убегают в эстетическое миросозерцание уникальной крымской природы. Хожу, фотографирую, получаю от этого огромное удовольствие и стараюсь своей радостью делить с другими. Меня государство раздражает, я не хочу такого государства, я не вижу перспективы у такого государства, я не вижу цели и смысла его существования. Потому что, как говорил Данилевский, «только то государство становится сильным и могущественным, которое понимает смысл и цель своего существования». Нет модернового проекта Украины, и поэтому от меня как от гражданина не ждите помощи в бесполезном толчении в этом отблеске тени непонятно чего-то.

Андрей Мальгин:
А я придерживаюсь представления о государстве Владимира Сергеевича Соловьева: «Государство существует не для того, чтобы устроить на земле рай, а для того, чтобы не допустить ада». Я принимаю государство как идущий за окном снег. С одной стороны, потому что это реальность, но с другой — потому что государство, это некая скрепа, которая не дает нашему неразвитому ни в каком отношении обществу окончательно выйти из берегов и упасть в бездну хаоса. Но думаю, что Сергей прав в отношении того, что не надо полагаться … вот как мы не полагаемся сегодня на сегодняшнюю Россию, а все-таки стараемся полагаться на себя, точно так же не надо полагаться на государство. Оттуда не придет импульс. Импульс придет от конкретных людей.

Андрей Никифоров:
Новый импульс имперского сознания придет в нынешнюю российскую реальность извне Российской Федерации, с окраин Русского Мира — там гораздо острее чувствуют его необходимость.



Андрей Мальгин:
В любом случае это придет не от формализованных структур, а от неорганизованности, от ухода в себя. Честно говоря, ну сколько можно, замучили идеологиями, все это надоело, все от этого устали, хочется обратиться к себе.

Через четыре года здесь будет…

— Представим, если мы с вами соберемся на такой же разговор через следующие четыре года, появятся ли какие-то новые реалии? Сегодня, я поняла, ничего нового нет, все по-старому…

Андрей Никифоров:
Принципиально ничего не сдвинется. Независимо от того, что там будет с Сирией, Ираном, станет ли нас беспокоить какой-нибудь Гондурас, будет примерно то же самое. Говорю с позиции историка: все достаточно медленно развивается. Мы сейчас находимся далеко не на сломе, слом остался позади, причем, это и не слом даже, так, надлом, потому что гораздо более масштабные события переживали предыдущие поколения. На их фоне даже неудобно говорить, что у нас какое-то трудное время. Четыре года — не тот срок, на который стоит сильно заморачиваться; некий переход в иное качество связан с более длительной перспективой. Где-то там, ближе к середине XXI века, наверное, будут происходить действительно очень интересные события, потому что, по большому счету, не Украина, не Крым, не Российская Федерация в тупике — в тупике человечество. Оно уперлось в стену, расползается вдоль этой стены, занимая большее пространство, доводя технические достижения до совершенства, уничтожая фундаментальную науку и природу и исчерпывая невозобновляемые ресурсы. И всё это, так или иначе, конечно, скажется. Нужен будет какой-то качественный переход. Но не знаю, откуда они возьмутся, эти варвары, наподобие тех, которые когда-то обновили Римскую империю, превратив ее в Европу…

— Из космоса…

Сергей Киселёв:
Да 80 процентов населения Земли сейчас варвары!




Андрей Никифоров:
Это не те 80 процентов, которые преобразуют Землю. Кстати, в Турции меня поразило количество молодых людей на улицах Стамбула. Варвары-не варвары, но эти люди, в целом турецкое общество гораздо более энергичное. Они усиленно занимаются такой приятной вещью, как деторождение. Это кстати, существенный признак социального оптимизма, потому что детей рожают не потому, что материальные условия для этого благоприятные или неблагоприятные, а потому, что люди видят жизненную перспективу. Она может быть и в скромном достатке. Те, кто обеспечивает жизнь будущим поколениям, у тех и через четыре года есть будущее, и через сорок лет. А те, кто просто получает удовольствие от секса... Через четыре года некоторым из них он надоест, и они уже не будут знать, чем бы еще себя потешить.

Андрей Мальгин:
Главные изменения произойдут не с миром, а с нами самими. Я вспоминаю те круглые столы, которые мы проводили раньше, — мы с гораздо большим оптимизмом рассуждали об изменении внешнего политического ландшафта. Потому что мы еще где-то в глубине души верили верой ХХ века, в то, что счастье достижимо политическими средствами. А счастье политическими средствами недостижимо. Оно вообще не имеет никакого отношения к политике. Это все становится ясно все более широкому кругу людей: кого бы мы ни избирали, как бы мы ни преобразовывали наше общество, если мы фатально несчастливы, то мы сделать ничего не в состоянии. Поэтому нужно размышлять о себе, заниматься философией, ибо только философия является путем к счастью. Но философия не в школьном смысле, а в смысле жизненном. Поэтому то, о чем мы будем рассуждать через четыре года, будет еще менее интересно читателям, чем сегодня.

Сергей Киселёв:
Я давно считаю, что политика в ее классическом понимании — это достояние прошедшей эпохи, а не будущей. Как и политические партии, и выборы по партийным спискам. Согласен с Андреем: люди не просто устали, людям надоело…

— Может, это погода за окном действует?...

Сергей Киселёв:
Нет, это общая тенденция. Мы можем посмотреть и на соцопросы, мы можем послушать, что говорят люди о действующих политиках, о политике вообще и о своих жизненных потребностях — мы увидим, как они расходятся. Дай бог памяти, 26 декабря 2004 года в Индийском океане было знаменитое цунами, и у меня перед глазами стоит потрясающая фотография. В университете я преподаю уникальный курс — географический детерминизм, это учение о зависимости развития общества от внешней природной среды в широком смысле этого слова. И вот если бы я когда-нибудь написал книгу по этой тематике, я бы на обложку поместил именно эту фотографию, ее сняли с вертолета: на ней в сторону пляжа по отмели идёт человек, один — а со стороны моря на него надвигается волна высотой метров 20. И ясно, что этот человек не спасется, волна его уничтожит, но он все равно идет к спасительному берегу.

 Этот человек с фотографии олицетворяет для меня культуру, цивилизацию в целом. Это наши жизненные прорывы, потребности, реалии — но накатывается огромная природная волна, и все это накрывается. Я не сторонник теории катастрофизма, но считаю, что через четыре года разговор у нас будет более живой, более предметный, по той простой причине, что реальность даст нам такое количество предметов, объектов для обсуждения, какое мы сегодня при всей своей здоровой и нездоровой фантазии даже представить не можем. Согласен с Андреем Никифоровым, что с точки зрения истории, вроде бы ничего и не изменится, но мы же прекрасно помним недавнее прошлое — вряд ли кто-то в декабре 1987 года мог себе представить, что в конце декабря 1991 года он окажется не только в другой стране, но и в другой реальности.

 И в заключение мне бы хотелось по поводу выстраиваемого экономического устройства нашей страны вспомнить цитату из Карла Маркса: «Капитализм — это общество господства массовой глупости». Для меня как человека, склонного к неким интеллектуальным забавам, именно эта огромная волна глупости, которая захлестывает современную цивилизацию, представляет куда большую угрозу, нежели приход к власти какого-нибудь президента, какого-нибудь авторитарного режима или какой-нибудь политической силы, лично мне не нравящейся. Потому что торжество глупости в мире информационных потоков — это сворачивание той сферы культуры, в которой мы можем себя реализовать как люди.


Subscribe

promo kr_eho октябрь 6, 2020 15:12 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Сергей КЛЁНОВ Кажется, уже все государства вокруг перестали особенно скрывать свою тактику ведения войны и атак на суверенитет силами не очень заметными – хакерами; наемниками, подобранными где-то в темных логовах экстремистов; СМИ, публикующими недостоверную информацию, чтобы…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments