Крымское Эхо (kr_eho) wrote,
Крымское Эхо
kr_eho

Трагические страницы «третьего большевизма»

 Андрей ИШИН


Продолжение, начало см. здесь >>>


На основе источников, рассмотренных в нашей
предыдущей статье на «Крымском Эхо» за 10 декабря, можно прийти к
однозначному выводу, что массовый террор в Крыму в конце 1920 – 1921
годах был вполне закономерен в условиях большевистского режима, он был
идеологически обоснован лидерами РКП(б) и планировался Центром. Целью этого террора являлось уничтожение возможно большего числа потенциальных «классовых врагов». 


Операция по «разорению основного гнезда белогвардейщины» началась с
издания 17 ноября 1920 года высшим органом власти в Крыму – Крымревкомом
приказа № 4 следующего содержания:



I

«Всем иностранно-подданным, находящимся на территории Крыма,
приказывается в 3-дневный срок явиться для регистрации. Лица, не
зарегистрировавшиеся в указанный срок, будут рассматриваться как шпионы и
преданы суду Ревтрибунала по всем строгостям военного времени.



II

Все лица, прибывшие на территорию Крыма после ухода Советской власти в
июне 1919 года, обязаны явиться для регистрации в 3-дневный срок.
Неявившиеся будут рассматриваться как контрреволюционеры и предаваться
суду Ревтрибунала по всем законам военного времени.



III

Все офицеры, чиновники военного времени, солдаты, работники в
учреждениях добрармии обязаны явиться для регистрации в 3-дневный срок.
Неявившиеся будут рассматриваться как шпионы, подлежащие высшей мере
наказания по всем строгостям законов военного времени» [1].



При этом в приказе было прибавлено, что всем явившимся грозит только высылка из пределов Крыма и распределение по специальностям;
что же касается контрразведчиков, то дело о них будет передано в Особый
отдел [2]. Практически это означало объявление амнистии. Офицеры, не
участвовавшие в контрразведке, явились на регистрацию, но оказались
жестоко обмануты. Зарегистрировавшихся отправляли в казармы под стражу, а
через несколько дней стали уничтожать [3]. Здесь следует отметить, что
основная масса прошедших регистрацию рядовых солдат и казаков
численностью до 30 тысяч человек была этапирована на север для
восстановительных работ [4].



У И.С. Шмелева в эпопее «Солнце мертвых» содержатся данные о том, что
этих солдат гнали через горы, предварительно раздев почти донага. Кому
оставили одеяло, кому одну рубаху [5]. Нетрудно предположить, что до
конечного пункта назначения добраться удалось далеко не всем. Оставшиеся
в живых вернулись домой лишь после майской амнистии 1921 года [6].



Особое внимание обращает на себя сам характер террора по отношению к
бывшим военнослужащим армии Врангеля. Арестованных расстреливали, топили
в море, больных и раненых убивали прямо в госпиталях, прилюдно вешали
[7]. Перед убийствами имели место пытки [8].



Согласно сообщению берлинской газеты «Руль», основанном на показаниях
очевидцев, «партии в 200 – 300 – 500 человек расстреливались пачками из
пулеметов или просто зверски умерщвлялись буденовцами, практиковавшимися
в рубке… На месте страшных расправ чекисты при свете факелов торопливо
делили содранное со своих жертв обмундирование» [9].



Пик массовых расстрелов военнослужащих армии Врангеля пришелся на
ноябрь-декабрь 1920 года. Последующая волна репрессий охватила бывших
служащих гражданской администрации при Врангеле, представителей
буржуазии, обвиняемое в контрреволюции крестьянство и т.д. [10] Людей уничтожали не за борьбу с оружием в руках, а просто за происхождение.



В политике красного террора важное место отводилось и расправе с бывшими
союзниками – махновцами. Известно, что 28 октября 1920 года из
Повстанческой армии Н. Махно была выделена в помощь Красной Армии для
борьбы с Врангелем Крымская группа в количестве 5 000 штыков, 5 000
сабель, 16 орудий и 800 пулеметов. Возглавил группу С. Каретников, а ее
Полевой штаб – П. Гавриленко [11].



Эта группа в значительной степени обеспечила общую победу Красной Армии
над Вооруженными Белыми силами Юга России. Однако, руководствуясь
телеграммой Махно: «Крым ваш и все в Крыму ваше» [12], – бойцы его армии
нередко занимались грабежом [13]. Тем не менее, это вовсе не
оправдывает той бесцеремонной расправы над Крымской группой, которая
имела место.



В конце ноября 1920 года были арестованы и расстреляны командующий
группой С. Каретников и начальник штаба П. Гавриленко [14]. 27 ноября
Фрунзе приказывал командарму Лазаревичу: «Приказываю действовать со всей
решительностью и беспощадностью. Всех, без исключения, махновцев, как
добровольно сдавшихся, так и захватываемых в плен, арестовать и передать
в распоряжение Особого отдела» [15].



Получив известие об истреблении махновцев, Крымская группа Повстанческой
армии под командованием А. Марченко утром 27 ноября снялась с позиций у
Евпатории и с боями стала пробиваться на север [16]. 5 декабря группа
А. Марченко в 300 сабель при 15 пулеметах – все, что осталось от 10 000
Крымской группы, соединилась в Гришинском уезде с основными силами Н.
Махно [17].



При этом следует отметить, что из Крыма удалось уйти 3 тысячам бойцов
Повстанческой армии [18]. Известно, что часть уцелевших махновцев
присоединилась к вооруженным антибольшевистским формированиям,
действовавшим длительное время на территории Крыма [19].



Говоря в целом о динамике террора в Крыму, следует отметить, что всплеск
расправ приходился на зиму 1920 – 1921 годов, потом волна понемногу
спадала до конца 1921 года [20].



Точное количество погибших вследствие террора не установлено. В.П.
Петров полагает, что «общее число погибших превышает 20 тысяч человек,
хотя эта цифра не является окончательной» [21]. С.А. Усов считает, что
жертв террора было не менее 40 тысяч человек [22]. М.А. Волошин писал,
что только за первую зиму было расстреляно 96 тысяч человек – на 800
тысяч всего населения [23].



И.С. Шмелев в показании Лозаннскому суду утверждал, что расстреляно
более 120 тысяч мужчин, женщин, старцев и детей [24]. Встречается даже
цифра – 150 тысяч [25]. Так или иначе, но несмотря на разногласия
исследователей, все сходятся в одном – террор в Крыму носил невиданные размеры.



Характеризуя состав погибших, член Коллегии Народного комиссариата по
делам национальностей М.Х. Султан-Галиев докладывал в Москву: «…среди
расстрелянных попадало очень много рабочих элементов и лиц, оставшихся
от Врангеля с искренним и твердым решением честно служить Советской
власти. Особенно большую неразборчивость в этом отношении проявили
чрезвычайные органы на местах. Почти нет семейства, где бы кто-нибудь не
пострадал от этих расстрелов: у того расстрелян отец, у этого – брат, у
третьего – сын и т.д.» [26].



Данным Султан-Галиева вторят материалы следственного дела № 707/403 о
преступлениях членов коллегии Керченской ЧК: «…из числа расстрелянных
51-52 % рабочих тяжелого труда и из числа содержащихся под стражей в
комиссии рабочих 77 %» [27].



Был нанесен сильнейший удар и по культуре Крыма. По мнению М.А.
Волошина, из каждых трех крымских интеллигентов погибло двое [28]. Среди
казненных оказались такие видные представители крымской интеллигенции,
как А.П. Барт, А.А. Стевен, Р.Р. Капнист и многие другие [29].



Характерной чертой репрессивной политики властных органов на полуострове
было широкое распространение т.н. круговой поруки, применявшейся при
различных обстоятельствах.



Так, например, в приказе по береговой обороне Крымского сектора и
Морской севастопольской крепости от 28 декабря 1920 года отмечалось, что
«все поселяне в случае, если в их районе произойдет какой-либо злой
умысел…понесут строжайшую (выд. нами. – А.И.) ответственность по закону осадного времени» [30].



Отрядами Особого отдела Черного и Азовского морей преследовались
семейства тех, кто был причастен к выступлениям против большевиков еще в
1918 и 1919 годах [31]. Аналогичным образом действовала и
Симферопольская городская чрезвычайная комиссия, что наглядно
демонстрируют протоколы судебных заседаний коллегии этой структуры [32].
Помимо этого, органами ВЧК в Крыму широко использовалась система
заложничества.



Несомненно, что массовый террор в Крыму, развязанный руководством РКП
(б) и проводимый через развернутую систему органов ВЧК, партийные
организации на местах и ревкомы обострил политическую обстановку и стал
одной из главных причин развертывания здесь антибольшевистского
повстанческого движения.





(продолжение следует)




Примечания:



1. Ревкомы Крыма: Сборник документов и материалов / Отв. ред. Л.Д. Солодовник. – Симферополь: Крым, 1968. – С.23-24.

2. В Крыму после Врангеля (заметки очевидца) / Предисловие и подготовка
текста В.В. Лаврова, комментарии А.В. Мальгина // Крымский Архив. –
1996. – № 2. – С.60.

3. Там же. – С.60.

4. Петров В.П. К вопросу о красном терроре в Крыму в 1920-1921 годах /
В.П. Петров // Проблемы истории Крыма. – Симферополь, 1991. – Вып.2. –
С.92.

5. Шмелев И.С. Солнце мертвых. Эпопея // Пути небесные. Избранные произведения. – М.: Советский писатель, 1991. – С.117.

6. Петров В.П. Указ соч. – С.92.

7. Зарубин А.Г. Без победителей. Из истории гражданской войны в Крыму /
А.Г. Зарубин, В.Г. Зарубин. – Симферополь: Таврия, 1997. – С.331.

8. В Крыму после Врангеля (заметки очевидца). – С.60-61.

9. Купченко В.П. Красный террор в Феодосии / В.П. Купченко // Известия
Крымского республиканского краеведческого музея. – 1994. – №6. – С.59.

10. Султан-Галиев М.Х. О положении в Крыму / Предисловие, подготовка
текста и комментрии С.А. Усова // Крымский Архив. – 1996. – № 2. – С.96.

11. Тимощук А.В. Анархо-коммунистические формирования Н. Махно (сентябрь
1917 - август 1921 г.) / А.В. Тимощук. – Симферополь: Таврия, 1996. –
С.121.

12. Марков К.А. Махно и Гражданская война в Крыму / К.А. Марков //
Революция и Гражданская война 1917-1920 годов: новое осмысление. –
Симферополь: Крымский Архив, 1995. – С.73.

13. Государственный архив в Автономной Республике Крым (далее – ГААРК), ф. Р-1188, оп.3, д.70, л.28.

14. Тимощук А.В. Указ. соч. – С.128.

15. Там же. – С.128-129.

16. Там же. – С.129.

17. Там же. – С.131.

18. Там же. – С.129.

19. Очерки по истории Крыма. – Часть III / Под общей ред. И.С. Чирвы. – Симферополь: Крым, 1964. – С.9.

20. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Указ. соч. – С.333.

21. Петров В.П. Указ. соч. – С.91.

22. Султан-Галиев М.Х. Указ. соч. (комментарии). – С.96.

23. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Указ. соч. – С.333.

24. Мельгунов С.П. Красный террор в России: 1918–1923. – М.: СП "PUICO"; "P.S.", 1990. – С.66.

25. Там же. – С.66.

26. Султан-Галиев М.Х. Указ. соч. – С.86.

27. ГААРК, ф.1, оп.1, д.91, л.68об.

28. Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Указ. соч. – С.331.

29. Филимонов С.Б. Тайны судебно-следственных дел. – Симферополь: Таврия-Плюс, 2000. – С.5-9, 46-58, 81-90.

30. ГААРК, ф. Р-1188, оп.2, д.1, л.59.

31. ГААРК, ф.1, оп.1, д.69, л.15.

32. ГААРК, ф. Р-1881, оп.1, д.1, л.18.








http://kr-eho.info/index.php?name=News&op=article&sid=9181

Subscribe

promo kr_eho october 6, 15:12 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Сергей КЛЁНОВ Кажется, уже все государства вокруг перестали особенно скрывать свою тактику ведения войны и атак на суверенитет силами не очень заметными – хакерами; наемниками, подобранными где-то в темных логовах экстремистов; СМИ, публикующими недостоверную информацию, чтобы…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments