Крымское Эхо (kr_eho) wrote,
Крымское Эхо
kr_eho

Послемолвие к «БЕСМОЛВИЮ»

Марина МАТВЕЕВА

На днях мне прислали очередной номер известного харьковского журнала «ЛАВА», который предваряло следующее вступление: «…началась и уже разворачивается, как туго уложенная в шкатулке истории пружина, какая-то новая эпоха в жизни, культуре, быте, наконец. Эти времена предлагают человеку нелёгкий выбор — остаться (хотя бы потенциально) творческой личностью, подобием Божьим, или опуститься, оказавшись бессильной и безнадежной частью охваченной паникой/ненавистью толпы. Но именно в такие годины исключительно важно вспомнить то лучшее, то (не убоимся этого слова) — заглавное, что сделало Харьковскую Цивилизацию общеевропейским и — скажем ещё шире — общемировым достоянием».

.
Авангардный поэт и издатель Андрей Костинский

title
То же можно сказать и о Крымской Цивилизации, и о любом городе, в котором, несмотря ни на какие ужасы и истерию, продолжают жить и творить истинные личности – подобия (а то и конкуренты) Творца Небесного.

И каждый из нас думает о возможности снова спокойно дружить, сотрудничать, развиваться, мирно ездить друг другу в гости, на творческие фестивали. Харьковчане – издавна частые гости крымских фестивалей, в их журнале публикуются наши авторы и освящаются наши культурные события. То же можно сказать и о крымчанах – мы ездили в Харьков и ездить будем. Не далее как на сентябрь нынешнего года планируется в этом городе фестиваль авангардного искусства «АВАЛГАРД», на который приглашены крымские поэты и художники. Надеемся, это творческое путешествие будет для нас возможным.

А сейчас – слово о новой книге одного из издателей «ЛАВЫ» и организаторов «АВАЛГАРДА» – поэта и издателя Андрея Костинского.

***
Пусть под дыхом догорают штормы –
лица – статуи a-la Romania.
Показательной тюрьмою формы
мы еще и не таких заманим.


Позволю себе предварить рецензию своим четверостишием – из стихотворения «Мысль не размножается в неволе…» цикла «Парадоксы творчества». Ибо посвящается это исследование поэту не просто парадоксальному, а такому, на котором парадоксальность можно изучать, как в научно-экспериментальной лаборатории. Книга Андрея Костинского «Бесмолвие» – книга молитв, книга о сотворении мира, звезд, деревьев, человека, об Адаме и Еве, о Христе, о рыбах, птицах, рогатых оленях… Почему тогда – «бес»? И что он «молвит»?

Наблюдения критика показывают, что склонность к формальным экспериментам и работе с поэтическим языком испытывают люди с внутренним миром настолько тонким и чутким, способным на такие воспри(н)ятия, что… В обывательском понимании таких людей называют ранимыми, бескожими, распахнутыми (некогда остропоэтические, эти образы уже стали элементами мещанского сентиментализма).

А символ нашего времени – акула, которая, почуяв кровь, бросается сразу, – понятен всем. Значит, щит. Но щит – красивый. Это и есть поэтическая форма, авангард, словесный эксперимент у тех, для кого он естественен, а не дань моде или развлечению. Иной раз, рассматривая узоры на щите, отвлекаешься – и буквально всеми органами чувств – от прячущейся за ним «человеческой, слишком человеческой» плоти и души.

О человеке говорю я, прочитав эти стихи. Не о каком-то возвышенном духе-поэте или там сказочном эльфе, какового, может быть, бессознательно строит из себя автор, и так же его подают критики. Маска – маской, поэтический образ – образом, а «бес» – это о человеке. «Бес – смысл лица» – панторифмически, почти в полном звуковом соответствии, перекликается со словом «бессмыслица».

БЕСМОЛВИЕ обложка
title
Идея на поверхности: бес-индивидуальность есть смысл (и порой единственный) каждого отдельного лица, т.е. личности, и это – бессмысленно. Обрести смысл в духовном просветлении – потерять индивидуализм, беса, а с ним – и всякое значение человеколичностного существования. Именно потому автор, находящийся меж двумя полюсами – Бога и беса – называет себя вечным еретиком. Тем, от которого на земле открещиваются и священники и грешники, а в раю отмахнутся ангелы столь же равно, как и черти в аду. Еретик – и в том, и в другом «лагере», обреченный на вечное «кострастие».

Выходит робко на прогулку бес
из неменя – ведь без него я нею.


У таких «еретиков» сами их ангелы-хранители не только не успевают за ними в их покаянии-перепокаянии то в одну, то в другую сторону, а иной раз даже, чтобы снова не опоздать, опережают. Так и остается человек, вечно ищущий, без ангела, без опоры, без путеводной звезды, ощущает ее исчезновение, ибо она раскаялась и уже на ином пути, а ты сам – еще здесь, но уже как бы и не… Вечный поиск. Абсолютное ощущение себя зеркалом, отражающим самого себя:

В зеркало смотрю – себя перевёрнутого вижу я,
будто оно ложкой зачерпнуло меня и предлагает мне же.


А зеркало индивидуальности-то – кривое. Пусть самую малость… Но в каждом новом самоотражении добавляется что-то иное, чего не было еще секунду назад, и так бесконечно множится сама в себе душа мелочами, созвеньивающимися в цепочку бесконечности. «Сто тысяч форточек в небесном беспределье…» И это не бес-предел. Это – «Антитот».

Каково быть существом с зеркальным сердцем? Живым существом, которому так хочется, чтобы в него верили, а как? Чуть поверят – а он изменится. Да что там другие – чуть поверишь сам в себя… а уже надо ввериваться заново.

Из Ч Е л о в е К А
выдернута Ч Е . . . . КА,
и он снова на лове.


Опять намек на одну из важных составляющих человека, которой его лишают то и дело, заставляя искать и метаться. Что же это за составляющая-чека? *(опасность, близость взрыва). Божественная истина? Это без нее человек – граната? Или куда взрывоопаснее ему, если его лишают – беса?

Портрет БЕСМОЛВИЯ

title
«Господи… Не лишай меня радости видения, слышания, осязания…» – пожалуй, самая сильная молитва поэта, которую довожилось слышать. Только не атрофировалась бы восприимчивость, не вышел бы из строя отражатель прочувствованного в мир! Инди-видение… Лучше быть «бесмолвным», чем безмолвным.

«Если они могли любить так друг друга, то безгрешны они!» – познавший тайну любви, познает тайну Бога. Но пока никто не сумел изучить ее на приборах и написать научный труд именно о любви, а не ее биолого-психологических «особенностях», способных объяснить все, кроме бытия Бога (и беса) в любящем (или ненавидящем, а ненависть – форма любви) человеке. Поэт максимально приближен к пониманию. «Моё безтебие равно моему бессебию…».

Но сам же застеняет его словами и образами, чтобы читателю казалось: да, он понял, но понятое им столь священно, что от ещё не понявших надо скрыть это за стеной слов, образов, метафор, неожиданных поворотов мысли, непредсказуемых вливаний интеллекта в область чувств, искреннего полудетского «выпендрежа» под видом взрослой суровости, ученой сложности, вплоть до терминизации.

Даже – иногда – чужой стилистики («узнайте» надрывную любовь или чуть карикатуризированное (а оттого совсем живое, как человеческое) «сотворение мира Богом» – по стилю Маяковского: он так писал, значит, это об этом, а я тут спрятался, я в домике). И тут же – нечто непередаваемо свое, от чего звенят (а иногда и рвутся) струны и сердца, и наслаждающегося (а иногда и давящегося) «интеллектуальным блюдом» мозга.

…в этот миг корни его ощутили,
достигнув центра земли,
корни Растущего встречно –
вверх
и
вниз.

Какое из двух деревьев –
дерево зла и дерево добра?
Или корни дерева добра – зло,
а корни дерева зла – добро?

_____________
Ева…
Помню счастье в [её] глазах –
налитое в них небо
выплёскивалось через край,
когда [ты] протягивала мне яблоко
(но видел вместо него сердце).
Я не кусал его.
Как я мог?
Как мог откусить от сердца,
дарящего любовь?..



Стилистика меняется. От совершенно простых, искренних, живых, иной раз будто полудетских строк, до настолько «навороченного» авангарда, что читательское восприятие попросту скачет с горы разума в долину сердца по волнам такой амплитуды, что если бы не это разнообразие – не проскакало бы и четверти книги.

Но неожиданные смены орудия восприятия создают эффект загадки, приключения – а что ждет впереди? Опасности, сражения – что выскочит на вас: монстр или пушистая белочка? А как бы из белочки не выскочил монстр? А почему это чудовище… не рычит, а ластится? Чего хочет? А куда еще завернет авторская парадоксальность? Филолог порадуется «вкусной» рифме – ну где еще такую встретишь?

«Светофоры – (тьма дает) свету фору», «ласково – (сожженный до) тла скелет», «звёзд – «Аз возд…», «останется – танец ям». Ценитель словесных находок придет в восторг от глубинных неологизмов: «немб», «вскуе», «светилища», «эпибездность», «натощаз», «небольсводие», «наперекорд», «бредонемыслимовночьсть»… А тот, кто давно не ожидает от «великого и могучего» ничего нового, изумится: это возможно!

Например, можно превращать существительные в глаголы или в прилагательные, создавая (порой не изменив в них ни звука, ни буквы!) слова с новым смыслом (глагол «притчу» особенно удачен; ничуть не уступает ему наречие «недля»), переставлять по своему усмотрению ударения и менять прочие орфоэпические и грамматические правила («больница» – это не «больница», это больше и больнее; «таен» (сущ. мн.ч.) – куда таинственнее обыкновенных «тайн»; «слышет» – вовсе не ошибка, и нечто совсем иное, чем привычное «слышит» – глагол приобретает значение процесса, как будто «ощупывает слухом»...).

Придется по душе метатекстуальная тропика: «остроэсного месяца», «в наканунно-творенной тиши», «Помнишь, Ты нам творил – алмаз, малахит, берилл, /кроша кометы, словно сухарики для голубей» и др. Приводить можно целые строфы. Особенно выморочно-завораживающе наиавангарднейшее – завершающее – стихотворение книги «ЧЕ….КА». Ну, убьешься же, читая, выгрызываясь из строк. Ан – не оторвешься!

Человек в читателе умоется потоком живой воды «осознанной наивности». Объяснимо ли это понятие? Так же необъяснимо, и, в то же время, абсолютно прозрачно, как «Пробивалась, казалось мне, первая мысль. Но была эта мысль о себе самой». Привет автору от нашего «Мысль не размножается в неволе/, Но жиреет. Вот и любит нормы». Приятно встретить одноволновое авангардное сознание, с которым можно слиться без препятствий непонимания, чтобы расстаться обогащенным – для новых собственных внутренних открытий.

«В книге нет ни одной грамматической ошибки. Все несоответствия правилам русского языка предумышленны» – такую штуку выкидывает автор, и невольно жалеешь тех людей, которым приходится это объяснять. Недавно мне довелось в аннотоции к своей книге «ТРАНС[крым]ЦИЯ» – по убедительнейшей просьбе издателей – подробно растолковывать значение этого слова и всех его частей. Думаю, Андрею Костинскому этого разъяснять бы не пришлось.

Чтобы быть авангардистом, вовсе не обязательноь являться филологом, лингвистом. Основное – оставаться восприимчивым – до ощущения «сверх-» – человеком и поэтом. Не боящимся всечасного сверхпредельного налета, нападения красок, звуков, смыслов… Кто не боится – тот справится. И выстроит их в свое «миротворение», которым, как проектом, чертежом «А вот так было бы лучше, ты не находишь?» – можно и с Богом поделиться. А вдруг Ему понравится? Вдруг скажет: «Ай, маладэц! Будь по твоему!»


http://kr-eho.info/index.php?name=News&op=article&sid=12275
Subscribe

promo kr_eho october 6, 2020 15:12 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Сергей КЛЁНОВ Кажется, уже все государства вокруг перестали особенно скрывать свою тактику ведения войны и атак на суверенитет силами не очень заметными – хакерами; наемниками, подобранными где-то в темных логовах экстремистов; СМИ, публикующими недостоверную информацию, чтобы…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments